В поисках золотого сифаки

На охоту Владислав Костылев отправляется с фотокамерой

В постоянной рубрике «Фотовзгляд» мы, как правило, представляем работы фотографов, посвященные природе Республики Коми. Герой сегодняшней публикации – фотограф не вполне обычный. Сыктывкарец Владислав Костылев – фотограф-анималист, или, по-другому – фотоохотник. За объектами для съемки он охотится не только в Коми тайге или тундре, но и, без преувеличения, по всему миру.

Убить – легче

Просидеть шесть часов в засаде на морозе ради одного кадра, приблизиться к белому медведю на 50 метров, гоняться на рассвете по мадагаскарским джунглям за золотым сифакой, таскать десятки килограммов аппаратуры по коми тайге – все это будни фотографа-анималиста. Правда, сам Владислав Костылев буднями это не считает. Для него это, скорее, праздник.

Началось это давно. Добывая очередной трофей на охоте, Владислав Костылев все чаще задумывался о бренности своего промысла.

– Смотрю на глухаря токующего и думаю – хорошо бы это сохранить, передать. А «мыльница» всегда с собой. Начинаю пробовать фотографировать, не убивать, а снимать – ничего не получается. Убить было значительно легче, – вспоминает Владислав Витальевич.

«Правильно говорят, что поездка в Антарктиду – это поездка жизни. Эмоции бывают разные, но такого масштаба и яркости я не припомню».

Ни один мастер не станет спорить с тем, что съемки дикой природы – самый сложный жанр в фотографии. Животные не маленькие дети, их нельзя попросить «замереть на секундочку». Кроме того, они не только пугливы, но и опасны. Активны, а значит, наиболее фотогеничны они в сумерки – когда редкая аппаратура передаст нормальное освещение. Ну, а в-третьих, нужны навыки, которые Костылев как раз и приобрел в бытность охотником. И хоть азартным на охоте он никогда не был, сейчас жалеет о загубленных пернатых и не приветствует охоту ни в каком виде.

– Бывает, что три-четыре глухаря охотник забирает с тока. Это много. Нельзя этого делать. С каждым годом все хуже: мест обитания все меньше, транспорта все больше, и вот эти «форточники», которые из окон автомобилей палят, просто уничтожают природу. Лося догоняют на снегоходе, птицу с машины убивают…

Арсенал фотоохотника копится годами. Так вышло, что наш герой – убежденный «кэнонист». То есть всем остальным маркам предпочитает Canon. Не потому что он «старый и добрый», а просто замена техники обходится во внушительную сумму, один объектив стоит под миллион, а линзы собираются годами. Главное – быть уверенным, что твои камеры и линзы – лучшие в мире.

Но дольше, чем техника, копится мастерство. Владислав цитирует Пушкина: «Опыт – сын ошибок трудных». Самоучка Костылев признает, что многие уроки были жестокими, а профессиональное образование укоротило бы путь к мастерству. Но главный урок, заразивший любовью к природе навсегда, преподнесла ему мать, которая с раннего детства брала его в лес.

Медведям волноваться нельзя

Точкой отсчета в профессиональной фотографии стал для него снимок тетерева, победивший в престижном мировом конкурсе, но любимым объектом съемки стал глухарь. В этом году Владиславу повезло: впервые за 15 лет увидел, как на рассвете дерутся глухари. Обычно это происходит в темноте, а тут удалось заснять это зрелище уже в шесть утра.

Искать бойцов пришлось долго. Должны совпасть несколько факторов: во-первых, ток должен быть «фотогеничен», во-вторых, расположен так, чтобы глухари бились на земле. Обычно они токуют на соснах.

– Мне повезло – я нашел такой. Зимой я завозил туда шалаши – это конструкции весом по 200 кг. Без них не обойтись: там болота и медведи, только-только вышедшие из спячки – худые, голодные. Во время глухариной фотосессии ночью медведь дважды на меня выходил. Тогда я здорово замерз: ночью был заморозок градусов шесть-семь, лед на болоте сковало. И вот идет медведь, все крушит на пути, лед ломает – приближается ко мне… Учуял ли он меня – не знаю. Я достаю ракетницу, снимаю крышку, определяю для себя дистанцию, когда зажигать. При этом мне пришлось бы выйти из укрытия. И вот он подошел, замер, нюхал-нюхал, и полукругом стал обходить.

Портреты косолапых у мастера тоже имеются. Это фото четырех медвежат на дереве, тоже отмеченное жюри на международном конкурсе. Летом человек медведя не интересует – конечно, если это не раненый зверь или не любопытный детеныш. Эти малыши сразу бегут к человеку, ну, и мать за ними.

А вот с белым медведем шутки плохи. Дела у полярных великанов идут так же, как и у людей из разных социальных слоев.

– В течение одного дня мы видели двух медведей. Один упитанный, жирный, лоснящийся, второй – исхудавший донельзя. Он нас увидел и бросился плыть к нашей лодке. Повезло, что мотор заведен всегда – успели отплыть.

Первая фотоэкспедиция с коллегами случилась у Костылева в Арктике. Формат поездки был непривычным: сразу 12 «зубров» из разных стран на двух лодках «охотились» за фотошедевром. Несмотря на то, что шторм не позволил пробиться от Шпицбергена к цели – многолетним льдам, Владислав привез из норвежских фьордов уникальные снимки – того же голодного белого медведя, к которому удалось приблизиться на 50 метров. А чего стоит портрет плывущей медведицы с двумя медвежатами на спине! Причем пассажирам второй лодки этот кадр оказался недоступен. Медведя они не сняли из-за неудачного фона с их ракурса. «Шедевр строится на нюансах», – считает Владислав. Поразили и порадовали жесткие норвежцы, не давшие подойти к косматой матери ближе: это-де доставит ей волнение.

– Они просто железобетонно соблюдают это, с ними не договоришься, не купишь ни за какие деньги. Это вызывает восхищение. В Антарктиде было так же: шаг влево– шаг вправо, не дай Бог. За снимок трех детенышей морских слонов, что на «Золотой черепахе» выиграл и к которому я на брюхе полз, мне сделали жесткий выговор. Очень строго – молодцы!

Во льдах и в джунглях

Антарктическую экспедицию Владислав считает самым ошеломляющим впечатлением своей жизни. Сравниться с ней, пожалуй, может только Африка. Но съемка «большой тройки» в саванне у них с женой еще только в планах.

– Правильно говорят, что поездка в Антарктиду – это поездка жизни. Она настолько масштабна, грандиозна, эмоциональна! Мы прошли большое антарктическое путешествие: через Фолкленды и Южную Георгию. Что это такое? Там живут практически все виды птиц. Кого там только нет, это целые ясли. Детенышей морских слонов я, кстати, снял именно там. Эти острова по-настоящему вдохновляют. Эмоции бывают разные, но такого масштаба и яркости я не припомню.

Мадагаскар привлек фотографа рассказами о диких лемурах. В поисках редчайших кадров он отправился на остров, поразивший его своей заселенностью. Дикого лемура, увы, он не заснял – для этого пришлось бы ждать удачного момента месяца три-четыре. Но своего «золотого» зверя на Мадагаскаре Владислав все же встретил. На счастье сыктывкарца, вместе с доступными популяциями на территории местного нацпарка оказались животные, которые в неволе не живут, и снять их крайне тяжело. Среди них – золотой сифака.

Высокие горизонты

Несмотря на редкость кадра, ни на один конкурс сифака не отправился. Сам мастер считает «портрет» слабоватым.

– У меня высокие горизонты. То, что вам кажется шедевром, для меня слабый снимок. Критерии – уникальность, второе – фон. Можно сделать документальный кадр, но запороть его фоном, даже если эмоция в нем есть. Сифаку снимали тысячи фотографов, а выделяют один снимок.

Глухаря и тетерева тоже снимали тысячи фотографов, но снимки сыктывкарца признаны одними из лучших в мировом фотосообществе.

– Глухарь настолько уникальная птица, что мне можно его еще 15 лет снимать. Были годы, когда мне казалось, что отснято уже все и нет потенциала, но совсем скоро я понимал, насколько заблуждался.

Вот и следующей весной перед фотографом снова встанет сложный выбор: ехать в Воркуту, где его поразили песцы, зайцы, лисы, или снова снимать любимого глухаря, вдохновившего мастера своими боями.

– Каждый год я на токах. Мне нравится это: когда ты замерзнешь, намучаешься, сидя по шесть часов не двигаясь. Как бы ты ни одевался, все равно замерзнешь, но потом, когда выходишь, да еще и кадр удачный сделал, солнце взошло, птицы поют, – падаешь рядом на мох, греешься на солнце, и понимаешь – это рай.

С бывшими товарищами-охотниками Владислав по-прежнему общается: просит сообщать ему, если увидят лосиху с лосенком на острове, показать лося в период гона, а главное – не трогать при этом зверей, чтобы он смог остановить мгновенье и передать его тысячам ценителей. И если у нас еще не выработан норвежский менталитет, когда волнение зверя ставится превыше охотничьего и фото-азарта, то в работах Костылева – огромный вклад в сохранение природы. Мечта мастера – запечатлеть в своих работах исчезающие виды.

– Тигр, белый медведь, которых на планете Земля осталось немного. Катастрофически сокращается ареал их обитания. Человечество просто как каток идет по ним. Не все норвежцы, к сожалению, на планете Земля.

А еще в планах – сделать подарок республике к столетию в виде большого фотоальбома, посвященного природе Коми. Работа над ним уже началась.

Полина РОМАНОВА

Фото из архива Владислава Костылева

Эти уникальные кадры были сделаны Владиславом Костылевым в Республике Коми. Более подробно с творчеством фотографа вы можете познакомиться на его сайте kvvfoto.ru.