«Жизнь – тяжелая штука»

Судьба известного советского композитора Михаила Носырева была связана с Воркутой и Сыктывкаром

Композитора Михаила Иосифовича Носырева в Воронеже по праву считают своим. В этом городе он жил и работал более двадцати лет, создал все свои крупные музыкальные произведения, здесь и похоронен. А мы в год 100-летнего юбилея композитора вспомним, какую роль в его судьбе сыграли годы, проведенные у нас в Коми – в Воркуте и Сыктывкаре.

Михаил Носырев. Лагерное фото. Ноябрь 1943 г.

Крамольный дневник

Студента третьего курса Ленинградской консерватории Михаила Носырева арестовали 30 сентября 1943 года. Спустя 60 лет, в 2003 году, вдова музыканта Эмма Моисеевна Носырева расскажет, что в тот сентябрьский день в Театре музыкальной комедии – единственном театре, работавшем в блокадном Ленинграде, – шла премьера оперетты Кальмана «Принцесса цирка». Оркестром на премьере дирижировал стажер Михаил Носырев. После первого акта его вызвал в свой кабинет директор театра. Там уже находились двое сотрудников НКВД. В их сопровождении Носырева доставили в квартиру, где он жил с матерью и отчимом. Всем троим предъявили ордер на арест и обыск.

Поводом к аресту, как выяснится позже, стал донос преподавательницы консерватории. Ей доверчивый студент Носырев рассказал анекдот об Андрее Жданове – тогдашнем партийном хозяине Ленинграда. Но это еще было полбеды. Во время обыска в ящике письменного стола Михаила нашли обычную с виду тетрадь в твердом переплете. Это был дневник Михаила, куда он записывал свои мысли и впечатления от окружавшей его действительности. Уже при беглом взгляде на содержание записей оперативникам стало ясно, что в их руки попала «неопровержимая улика», изобличающая «врага народа». Можно представить, с каким удивлением они читали, например, такое: «Стремясь уйти от действительности, с которой я, конечно, ужиться и смириться никак не мог, я отстал от эпохи предшествующей и не пристал к эпохе настоящей. Да оно так и должно было получиться, ибо со старой эпохой пришлось порвать в силу социально-бытовых сложившихся условий, а с новой эпохой России, эпохой дикого рабства, угнетения бесчеловечного, эпохой страшного морального упадка народа, особенно молодежи, у меня ничего общего быть не может»

Крамольную тетрадь изъяли. Михаила Носырева, его мать Надежду Никифоровну и отчима Исидора Николаевича Рощика арестовали. Следствие длилось чуть более двух месяцев. Поскольку отчим Михаила на тот момент был военнослужащим, материалы дела передали в военный трибунал. Среди целого ряда пунктов политической 58-й статьи, вменявшихся подсудимым, самым страшным был 58-1а – «измена Родине». 10 декабря 1943 года Военный трибунал Ленинградского ВО приговорил всех троих к высшей мере наказания. Но расстрела не последовало: смертную казнь заменили десятью годами лагерей.

Дневник юного Михаила Носырева, изъятый при обыске сотрудниками НКВД. Ныне хранится в семейном архиве его сына Михаила Михайловича Носырева.

Дневник Михаила Носырева сегодня хранится в домашнем архиве его сына Михаила Михайловича – известного в Воронеже юриста и предпринимателя. Заветную тетрадь ему выдали в Лениградском КГБ в конце 1980-х годов. С выдержками из дневника можно ознакомиться сегодня на сайте, который Носырев-младший ведет в память о своем отце.

Потаенные дневники советской интеллигенции – явление если не массовое, то во всяком случае не редкое. В этом ряду дневник совсем еще юного Михаила Носырева поражает своей зрелой, устоявшейся жизненной позицией, бескомпромиссностью суждений и четкостью изложения. Уже в 18 лет у юноши не было никаких иллюзий насчет природы советского режима: «Произвол и в то же самое время насилие; видимая свобода и невидимая петля – вот неотъемлемые факторы школы периода большевизма». Революцию, в отличие от большинства своих сверстников, Михаил воспринимал как трагедию народа и свою личную.

«Фонарь, костыль и тропинка»

Михаил Носырев родился в Ленинграде 28 мая 1924 года. Он не оставил никаких автобиографических записок кроме того юношеского дневника. На основе этих записей можно предположить, что на раннее увлечение музыкой повлияли гены: отец Михаила Иосиф Тимофеевич Носырев родом из оренбургских казаков, в свое время учился в Санкт-Петербургской консерватории по классу скрипки, музыкой зарабатывал на жизнь. Отец умер в 1931 году, когда Михаилу было всего 7 лет.

Миша Носырев. 1936 г.

Учиться игре на скрипке Михаил начал во втором классе. Уже тогда у мальчика обнаружились способности к музыке, прекрасный слух. «Когда я перешел в 6 класс, разговор зашел о моем поступлении в десятилетку при консерватории», – отмечено в дневнике. Выдержав строгий экзамен, Михаил был принят в музыкальную школу при Ленинградской консерватории. Школу он окончил с отличием и в консерваторию поступил уже без экзаменов.

Когда началась война, на фронт Михаила Носырева не взяли, зрение у него было минус 9. В блокадном Ленинграде он работал солистом-скрипачом в Радиокомитете, участвовал в сотнях шефских концертов на боевых позициях, проходил практику по дирижированию в Театре музыкальной комедии. Рыл окопы, дежурил на улицах ночного города, голодал. От голодной смерти спасал хотя и скудный, но все же дополнительный паек за концерты для красноармейцев – кусок хлеба и тарелка супа.

В дневнике Михаила Носырева поражает откровенное описание жизни блокадного города, ужасных сцен, свидетелем которых он был. «Февраль – шестой месяц осады Ленинграда, – читаем запись 1942 года. – Народ умирает, голод и холод парализует всю жизнь, все средства сообщения и связи не работают, люди лишены самых элементарных культурных удобств: свет, вода, телефоны, газ – все это отошло в далекую область предания. Если пробыть на улице часа 2, то за это время можно встретить десятка два одиночных покойников и несколько телег или машин, заваленных до верха трупами людей. Цены на продукты баснословны, люди едят всякую гадость, начиная от студня из столярного клея и кончая вырезкой мягких частей у трупов. Народ озверел, доведен до полного истощения, до отчаяния. Но терпит и ждет. Чего? Снова кнута, рабства, насилия, гнета»…

В чем же находил опору юный музыкант в те дни, когда, по его словам, «жизнь превратилась в какой-то кошмарный сон, от которого никак нельзя пробудиться»? В нем жила вера в Бога и в свое предназначение – служить Музыке. Еще после окончания школы Михаил записал в дневнике: «Вступая на путь жизни, путь трудный, где на каждом шагу столько соблазнов, путь, на котором рассеяно столько похоти, зла, зависти, я должен буду постоянно помнить, что моя задача – не уйти, не своротиться с пути Истины, а вечно и неустанно стремиться к Нему, вечно и неустанно повышать и пополнять свои знания, свое образование и не жалеть сил и способностей для дела, которому посвящаю жизнь свою и которое стало для меня святыней»…

Накануне 18-летия Михаил сделал такую запись: «Я верующий и таковым останусь до смерти. Надежда – Господь. Он да не оставит меня, грешного, и укажет мне путь истины…». А в октябре 1942 года признался: «Три необходимые для жизни человека вещи я нашел в Евангелие: это фонарь, костыль и тропинку». И добавил совсем уж по-взрослому: «Жизнь – тяжелая штука». Как будто чувствовал, что ждет его впереди.

«Мишу спас театр»

Михаил Михайлович Носырев говорит, что отец никогда не рассказывал о своей жизни в лагере даже близким людям. Поэтому о воркутинском периоде Носырева мы можем судить по немногим сохранившимся свидетельствам.

Партитура Фантазии на темы русских народных песен, написанная М.Носыревым в 1948 году в Воркуте.

Первые четыре года лагерного срока Михаил Носырев провел на общих работах. Где именно и в каком качестве, мы не знаем. А в 1947 году его взяли в оркестр знаменитого воркутинского музыкально-драматического лагерного театра. Музыканты оркестра были заняты как в спектаклях театра, так и во всевозможных концертных программах. «Миша Носырев считался талантливым, многообещающим музыкантом. Мишу спас театр. Вначале он был артистом оркестра, затем солистом, дирижером и композитором, – писала в книге воспоминаний легендарная воркутинская каторжанка Елена Маркова. – Просматривая театральные программки тех лет, можно поражаться его творческой энергии в условиях неволи. Воркутинская публика услышала в его исполнении массу знаменитых скрипичных произведений русских и зарубежных композиторов». Маркова вспоминала, что большой любовью у воркутинской публики пользовалось трио: Михаил Носырев – скрипка, Тамара Юнгфер – фортепиано, Леонид Брокер – виолончель. Все трое были заключенными. Трио принимало активное участие в проведении музыкально-образовательных лекций «Великие русские композиторы», которые организовал дирижер театра, заключенный Владимир Микошо.

Лагерное начальство (да и гражданское тоже) обожало устраивать концерты к всевозможным громким датам. О некоторых подобных концертах напоминают нам сохранившиеся программки. Вот, например, 1947 год, праздничный концерт в честь 800-летия Москвы. Носырев исполняет переложенное для скрипки ариозо из кантаты «Москва» Чайковского. А вот уже 1954 год, торжественный концерт в ознаменование 300-летия воссоединения Украины с Россией. Михаил Носырев выступает в фортепианном дуэте с пианистом Львом Рейнштейном. Они исполняют фантазии на темы украинских и русских народных песен и произведения советских композиторов.

Отметим, что Михаил Носырев владел многими музыкальными инструментами. Его коллега по оркестру лагерного театра Алексей Марков вспоминал: «В нашем оркестре не было контрабасиста. Наш замечательный скрипач Миша Носырев обучил меня игре на контрабасе и этим укрепил мое положение в оркестре. Часто я выступал с ним в квартетах и инструментальных ансамблях. Миша отличался чрезвычайной интеллигентностью, и, находясь рядом с ним, забывалось, что ты в лагере».

Портрет Михаила Носырева, сделанный режиссером воркутинского театра Борисом Харламовым в 1949 году.

Скорее всего, именно к воркутинскому периоду относятся первые произведения Носырева-композитора. Во всяком случае, по воспоминаниям его жены Эммы Моисеевны, «музыку Миша начал сочинять в тюремных застенках без музыкального инструмента, не имея возможности записать хотя бы одну ноту. Он рассказывал мне потом, что основные темы всех его будущих произведений зазвучали в нем именно в те годы». Будучи музыкантом оркестра в театре, Носырев уже имел возможность записывать ноты пока еще небольших музыкальных произведений. Некоторые из них сохранились в домашнем архиве сына.

Михаил Носырев освободился в 1953 году. Возвращаться в Ленинград он не имел права и остался в Воркуте, в театре работал как вольнонаемный – музыкантом оркестра, дирижером и концертмейстером. А в 1955 году, как и многие бывшие заключенные артисты и музыканты воркутинского театра, переехал в Сыктывкар.

В оркестре драмтеатра

Музыкального театра в столице Коми в то время еще не было, и Михаила Носырева взяли на работу в драмтеатр – руководителем небольшого оркестра. Михаил Носырев внес в спектакли драматического театра новшество – музыкальное оформление. Работая над постановкой очередной пьесы, он старался максимально насытить ее музыкой, например, к каждому акту вставить увертюру, что в драматических постановках до этого не практиковалось.

Писатель и драматург, бывший заключенный Александр Клейн знал Носырева еще по Воркуте, в Сыктывкар приехал примерно в то же время. Вспоминая постановку «Дамы с камелиями» в драмтеатре, он отмечал ее необычное музыкальное оформление. «Миша руководил оркестром и писал музыку, – вспоминал Александр Соломонович. – Это большое искусство, Носырев владел им в совершенстве. Он оттенял музыкой действие, музыка дополняла то, что происходило на сцене».

А вот что рассказал мне музыкант, заслуженный артист Коми АССР Владимир Николаевич Юркин: «Носырев писал ко многим спектаклям песенки. Кстати, они были очень популярны, многие их пели. Артисты после спектакля их продолжали петь». По словам Юркина, в оркестре драмтеатра было всего восемь человек, и, чтобы он лучше звучал, Носырев где-то раздобыл фисгармонию: «Он руководил оркестром и сам играл, в том числе на той фисгармонии. Он же был пианист шикарный! Все бетховенские сонаты играл наизусть».

Эмма и Михаил Носыревы с бывшими артистами воркутинского лагерного театра Маргаритой и Виктором Лавровыми. Сыктывкар, 1956 г.

Помимо руководства оркестром драмтеатра, Михаил Носырев в Сыктывкаре работал и в концертно-эстрадном бюро (КЭБ), которое в 1956 году было реорганизовано в Коми республиканскую филармонию. Сохранилась фотография, на которой Носырев аккомпанирует Валентине Ищенко, бывшей приме воркутинского театра и будущей ведущей солистке Коми республиканского музыкального театра. Вероятнее всего, снимок был сделан как раз в то время, когда музыкант и певица выступали в том самом КЭБе.

А еще Михаил Носырев преподавал в сыктывкарском музучилище, и среди его студентов был как раз юный Владимир Юркин. «Носырев меня научил ноты писать, я же рисовал хорошо», – с улыбкой вспоминает Владимир Николаевич.

Рождение семьи

В те годы к зданию драмтеатра в Сыктывкаре имелась деревянная пристройка, где Михаилу Носыреву выделили небольшую комнату. Он поселился там вместе с матерью, которая приехала к сыну после десяти лет казахстанских лагерей. Ее муж и отчим Носырева из лагеря не вернулся…

Вскоре к двум жильцам комнатки прибавился еще один. Точнее – одна. Вот как эта история описана в очерке А.Клейна и А.Попова «Заполярная драма»: «В конце 1955 года страну всколыхнула подготовка к Всемирному фестивалю молодежи и студентов. Республике требовался гимн, и секретарь обкома комсомола Владимир Злотников, который был хорошо знаком с Носыревым, попросил написать песню. Познакомили его с девушкой из пединститута, которая писала стихи. Через пару месяцев родилась полная оптимизма песня, которая ни намеком не обмолвилась о том, как рождались селенья и города:

От широт полярных до степных просторов
Выросли селенья, встали города…

Где-то я встречал упоминание о том, что песня эта называлась «Марш коми молодежи».

«Девушкой из пединститута» была студентка историко-филологического факультета Эмма Моносзон. «Я была студенткой, писала стихи, Миша пробовал себя в песенном жанре. Мы вместе написали несколько песен, симфоническую поэму «Баллада о погибшем воине». До сих пор звучит в моей душе та печальная мелодия», – будет вспоминать Эмма Моисеевна много лет спустя. А тогда, в Сыктывкаре, Михаил Носырев и Эмма Моносзон стали мужем и женой. Их связывали не только взаимные чувства, песенное творчество, но и общая жизненная драма. У Михаила это было лагерное прошлое, у Эммы – тяжелое детство и юность.

Молодожены Михаил и Эмма Носыревы. Сыктывкар, 1956 г.

Эмма родилась в Ленинграде. Ей шел шестой год, когда началась война. Родители к этому времени расстались, отец с младшим сыном уехал в Петрозаводск, Эмма осталась с мамой Елизаветой Матвеевной в Ленинграде. С началом войны маму призвали на фронт. Эмму вместе с другими детьми эвакуировали из осажденного города. Войну она провела в детских домах в Кировской области и подмосковном Воскресенске. В 1944 году девочке сообщили, что ее мама, капитан медицинской службы, погибла на фронте. После войны, в 1951 году, Эмма приехала к отцу в Сыктывкар. Моисей Исаакович Моносзон прошел всю войну, был ранен, попадал в плен, на него дважды приходила похоронка. В Сыктывкаре он преподавал в Коми педагогическом институте физику.

В пединститут поступила и Эмма. Своим призванием она видела литературу, поэзию. Но в дальнейшем жизнь свяжет ее с журналистикой. После окончания института Эмма недолгое время поработает литсотрудником в газете «Красное знамя», а затем три десятка лет – корреспондентом в воронежской газете «Коммуна», станет одним из ведущих журналистов Воронежа.

Но это будет потом, а в 1957 году у Михаила и Эммы Носыревых родился сын. Его назвали, как и отца – Михаилом. В Сыктывкаре Носырев дружил со скрипачом Артуром Дреслером, тоже бывшим воркутинским заключенным, которого Михаил Иосифович привлек к работе в оркестре драмтеатра. Дреслер позже так вспоминал о житье-бытье Носыревых после рождения сына: «В небольшой комнатенке была кухонька, где мама готовила обед для семьи, колыбелькой для маленького сына служил стол. Вокруг этой колыбельки, на подоконниках, на пианино, кругом лежали пачки нотной бумаги, все было исписано. Он постоянно работал».

Михаил Носырев с сыном. Воронеж, весна 1980 г.

При этом трудоголик Носырев, как вспоминают все, кто его знал, был очень открытым, благожелательным и обаятельным человеком с чувством юмора, любил и мастерски рассказывал анекдоты. Помимо музыки, у него была еще одна страсть – игра в шахматы.

В 1958 году Михаилу Носыреву поступило предложение занять должность дирижера Воронежского театра музыкальной комедии (ныне Воронежский театр оперы и балета). Его кандидатуру руководству театра предложили обосновавшиеся в этом городе актеры Маргарита и Виктор Лавровы, с которыми Носырев работал еще в Воркуте. Директору Воронежского театра Владимиру Куксенко пришлось выдержать давление партийного начальства, возражавшего против приглашения в театр нереабилитированного музыканта. Когда все формальности были улажены, Носырев с семьей после недолгих сборов выехали в Воронеж. Владимир Николаевич Юркин хорошо помнит их отъезд: «Как они плакали, когда уезжали… Машину трудно было найти, они откуда-то взяли лошадь, на телегу погрузили вещи и так по городу ехали до автобусной остановки. А потом – в Княжпогост». Железнодорожной ветки до Сыктывкара тогда еще не было.

Кстати, Владимир Николаевич припомнил, что Михаил Носырев, уже работая в Воронеже, еще раз приезжал в Сыктывкар. Вернуться на работу в столицу Коми его уговаривала Ия Петровна Бобракова, главный режиссер республиканского музтеатра. «Бобракова все делала, чтобы Носырев приехал обратно. У нас тогда была репетиция «Иоланты». Он слушал, слушал, встал, ушел и уехал. Что случилось, даже не знаю», – рассказал мой собеседник.

Михаил Носырев аккомпанирует Валентине Ищенко. Дата снимка неизвестна.

Дирижер и композитор

В годы работы в Воронеже талант музыканта и композитора Михаила Носырева проявился во всей полноте. В областной прессе и музыковедческих изданиях мы можем встретить массу восторженных статей о его творчестве воронежского периода.

«Коллег поражала широта репертуара Михаила Носырева, его умение найти оригинальный подход к сочинению любого жанра, свободное владение всеми музыкальными стилями, – писала музыковед, заслуженный работник культуры России Натэлла Казарян. – Он обладал настоящим дирижерским даром. Манера дирижирования Михаила Иосифовича обладала магической притягательностью: поразительной красоты и пластики руки, гибкость и в то же время величавость фигуры, благородство жеста. По воспоминаниям солистов, выступать с Носыревым было всегда радостно. «Под его рукой» они чувствовали себя уверенно и надежно и в оперных шедеврах, и в большом и разнообразном балетном репертуаре. Мало кто знал, что в круговерти бесчисленных репетиций, спектаклей, напряженных гастролей в сознании Носырева зрели крупные композиторские замыслы»…

Дирижирует М. Носырев. 1975 г.

Известный композитор и педагог Владимир Беляев вспоминал: «Свою музыку Михаил Носырев писал в основном летом, во время отпуска – в сельском доме, без фортепиано. Писал сразу начисто симфоническую партитуру. Только профессионал может оценить всю сложность такой работы и потрясающий уровень мастерства, необходимый для этого». За двадцать с лишним лет Михаилом Носыревым были созданы четыре симфонии, три инструментальных концерта, более десятка произведений малых жанров. Он был автором музыки к трем балетам, самый известный из них – «Песнь торжествующей любви», поставленный в 1971 году, – шел на сцене воронежского театра более двадцати лет.

Путь к признанию

Для Носырева-композитора путь к признанию был сложным. «Его музыку охотно слушали, хвалили. Но никто не решался ее исполнять. Я хорошо помню, как в Сыктывкаре, в Воронеже, в Москве многие авторитетные музыканты, просмотрев сочинения мужа, отмечали их профессиональное мастерство и несомненный талант автора, но на просьбу исполнить или приобрести неизменно отвечали отказом. Формальным поводом для отказа служило то, что Михаил Иосифович не являлся членом Союза советских композиторов», – вспоминала Эмма Носырева.

Это сегодня членство в творческом союзе для людей искусства не является чем-то определяющим в их карьере, а в СССР оно значило многое. В середине 1960-х годов Михаил Носырев дважды обращался в Союз композиторов СССР с просьбой о приеме, и всякий раз получал отказ. Причиной отказа называлась незаконченная консерватория, но все понимали, что подлинным препятствием было лагерное прошлое, отсутствие официальной реабилитации.

Отчаявшись, Михаил Носырев решился написать письмо Дмитрию Шостаковичу. В то время выдающийся композитор был непререкаемым авторитетом, председателем правления Союза композиторов РСФСР и секретарем правления СК СССР.

«Дмитрий Дмитриевич, я ни о чем не прошу Вас, кроме одного: познакомьтесь с моими произведениями, – писал Носырев. – Посылаю Вам свою фотографию. Посмотрите на меня. Может быть, Вы вспомните скрипача Мишу Носырева, с которым выступали на одном из концертов во фронтовой бригаде. Я, кстати, не пропустил ни одной оркестровой репетиции, когда готовилась к премьере Ваша «Седьмая симфония». Думаю, что Вы должны понять, что я не случайный человек в музыке, что музыка для меня – это вся моя жизнь. Ваше мнение будет для меня решающим. Если Вы подтвердите, что я бездарен, я брошу писать музыку».

Уже через неделю пришел ответ. Шостакович просил Носырева прислать его произведения. Михаил Иосифович выслал записанные на пленке Первую симфонию, Каприччио для скрипки с оркестром, симфоническую поэму «Баллада о погибшем воине». Более того, во время подвернувшейся командировки в Москву Носыреву удалось встретиться с Шостаковичем. Высоко оценивший музыку Носырева Шостакович дал рекомендацию к принятию его в союз. Членом Союза композиторов СССР Михаил Носырев стал в 1967 году. Свою Вторую симфонию, написанную десять лет спустя, он посвятил памяти великого композитора, которого не стало в 1975 году. Музыковеды отмечают, что в симфониях Носырева чувствуется влияние музыки Шостаковича. И речь не только об авангардных мотивах, но и о том, что оба композитора так или иначе отражали в своих произведениях противостояние творческой личности и государственной машины.

Михаил Носырев с женой. Осень 1980 г., последняя фотография.

За время работы в воронежском Театре оперы и балета Михаила Носырева трижды представляли к званию «Заслуженный деятель искусств РСФСР», но всякий раз документы дальше обкома КПСС не шли.

Михаил Носырев был полностью реабилитирован Верховным судом СССР только в декабре 1988 года. К этому времени его уже семь с лишним лет не было в живых: композитора не стало 28 марта 1981 года.

Судьба творческого наследия Михаила Носырева оказалась более счастливой, чем его жизнь. Усилиями сына в конце 1990-х и начале 2000-х годов все основные произведения отца были записаны в России и выпущены в Лондоне фирмой звукозаписи «Олимпия» на пяти дисках. В 2015 году в Санкт-Петербурге было издано полное нотное собрание сочинений Михаила Носырева в 12 томах. О судьбе композитора сняты несколько документальных фильмов. Среди них телефильм Владимира Шаронова «Северная купель», созданный совместно гостелерадиокомпаниями «Воронеж» и «Коми гор» в 2000 году.

В 2013 году именем Михаила Носырева назвали музыкальную школу в Воронеже. Концерты, посвященные памяти композитора, проходят в городе ежегодно. Фрагменты произведений Михаила Носырева звучат в аудиогиде на основной экспозиции Музея истории ГУЛАГа в Москве.

Евгений ВЛАДИМИРОВ

В публикации использованы фотодокументы, предоставленные М.М. Носыревым