Станислав Кочев: «Всегда буду стоять на защите Родины»

Герой России, сыктывкарец Станислав Кочев – один из участников федеральной программы «Время героев». В интервью «Региону» он рассказал, чем военная служба похожа на гражданскую, как напутствовал героев Президент России и какие законы нужно принимать, чтобы улучшить жизнь северян.

Важная работа

– Станислав, мы не успеваем следить за Вашими встречами с жителями республики, о которых пишут СМИ и Вы рассказываете на личной странице ВКонтакте. Как Вы все успеваете?

– «Успевать» – не совсем точное слово. Скорее – выстраивать приоритеты и не останавливаться. У меня есть команда единомышленников. Без нее ничего из этого было бы невозможно.

Переход с военной службы на гражданскую для меня – это смена не должности, а языка, скорости, подходов. На военной службе есть четкая вертикаль, понятный алгоритм. На гражданской службе каждое решение – это одновременно управленческий выбор, в центре которого – решение актуальных вопросов населения. Нужно слышать не только то, что говорят напрямую, но и то, о чем молчат. Это другой навык, и его пришлось нарабатывать.

Публичность для меня – отдельная история. На военной службе система предполагала закрытость. Сейчас я понимаю: открытость – это не форма отчетности, это форма доверия. Когда говоришь своими словами, а не через пресс-релиз, люди это чувствуют. Встречи с жителями для меня не протокол. Это единственный способ понять, что реально происходит, а, значит, и довести до Президента России Владимира Владимировича Путина проблемы региона.

Как и на военной службе, спать приходится мало. Но я не воспринимаю это как жертву – это просто то, как выглядит работа, которую считаю важной.

– Участие в федеральной программе «Время героев» стало для Вас вызовом или новым стартом? Что это для Вас?

– Я отвечу, пожалуй, словами Президента России. Для меня и моих коллег-военных они как наставление. Он сказал, что должности, посты – это не какие-то привилегии или награда для вас. Это возможность продолжить служение Отечеству.

– Кто Ваши родители?

– Мои родители никогда не занимали высоких постов. Отец – водитель, мама – кондитер, сейчас на пенсии. Я единственный ребенок в семье. Но именно они – мой главный ориентир. Я вырос в семье, где не говорили красивых слов о долге и чести. Их просто демонстрировали каждый день. В поступках, в том, как относились к людям вокруг. Когда меня спрашивают, как я стал Героем России, я знаю, что это их воспитание, их пример. Я просто шел туда, куда они меня направили, – не словами, а всей своей жизнью.

– И вот этот единственный ребенок вдруг решил стать военным…Что повлияло на выбор?

– Еще до армии я понял, что хотел бы связать свою жизнь с военным делом, но понимал: сделаю это после службы по призыву, сначала изнутри посмотрю на службу.

– Слушайте, но Вы шли против течения: ведь тогда, в конце девяностых – начале двухтысячных мальчишки больше грезили о будущем банкира-юриста-менеджера, но никак не военного. Вы, кстати, чем занимались в детстве?

– Да всем: и боксом, и футболом, и на гитаре во дворе играл. Но мне очень нравились военные фильмы, советские, старые – «Офицеры», «В бой идут одни старики», «Хроника пикирующего бомбардировщика». Мой отец – ветеран Афганской войны, дед и прадед воевали в Великую Отечественную. Прадед погиб в боях под Ленинградом. Мое детство пришлось на время Чеченских кампаний: сначала первой, в 1994 году, потом второй – в нулевые. Есть такой фильм «Чистилище» 1998 года – о боях за больничный комплекс в Грозном, занятый российскими солдатами во главе с раненым полковником. Сейчас бы на нем поставили возрастную маркировку, да и тогда родители не разрешали мне его смотреть. Но поскольку они много работали, то в их отсутствие я нашел кассету, вставил в видеомагнитофон – и этот фильм вызвал во мне просто бурю эмоций. Он сильно повлиял на меня. Я мечтал, как и многие мальчишки, стать десантником.

– Среди Ваших друзей были такие же мечтатели?

– В Советском Союзе, если Вы знаете, было стыдно не служить в армии. Если ты не служил, значит, с тобой что-то не так, девчонки настораживались. После развала Советского Союза ситуация резко изменилась, все стремились «отмазаться», любым путем не идти служить: мол, зачем терять два года. Я считаю, что это в том числе результат информационной войны против нашей страны. Армия – это хорошая школа, это опыт. Так вот, из моего окружения я оказался единственным, кто отслужил в армии.

Теория и практика

– После армии Вы оказались в престижном Рязанском военном училище. Сложно было поступить?

– Тогда из тысячи двухсот отслуживших в армии поступили триста. Училище славится по всей стране, среди его выпускников больше всего Героев России. Но годы моей учебы пришлись на реформу в армии. До этого с двухлетнего срока службы переходили на полтора года, потом на год. Я планировал стать лейтенантом после учебы. Но в год моего поступления не набирали курс на лейтенантов, то есть мы не получали высшего образования. Предшественник министра обороны Сергея Кужегетовича Шойгу Сердюков сделал упор на сержантских школах. Сержант больше тактик, лейтенант – стратег. Если проводить аналогию с гражданской жизнью, то это как училище и вуз. Но я все-таки считал, что высшее образование мне необходимо и с разрешения командиров поступил на заочное отделение гражданского факультета по направлению «Управление персоналом». Возвращаясь к сержантской школе, скажу, что и сержантами мы так и не стали: эту форму обучения отменили и выпустили нас прапорщиками.

– Куда Вы попали после окончания училища?

– Мы перед окончанием училища знали, куда будем распределены. Я попал в бригаду в Ростов-на-Дону. Но вариантов распределения в самой бригаде было множество. Перед гос­экзаменами к нам приезжали представители бригад. Замкомандира бригады, полковник из Ростова-на-Дону сказал, что лично будет принимать у меня экзамены. На следующий день у меня был экзамен по огневой подготовке. Ребята еще только готовились к нему, а он уже начал меня экзаменовать. Я сдал неплохо, хотя здорово волновался.

– Полковник похвалил?

– Это не принято в армии. Дальше последовали другие экзамены. Тактика, физическая подготовка, инженерная подготовка – все было сдано, но он уехал, так и не сказав ничего. Но лучшей оценкой для меня стало пришедшее в училище предписание направить меня в контрактное подразделение. Это был один из элитных отрядов.

– Там Вас застало известие о начале СВО?

– Я находился в тот момент на международных армейских играх «Саянский марш» в Сибири. Мы проводили соревнования, когда было объявлено о начале Специальной военной операции. Сначала была растерянность, мало кто понимал, что происходит, даже была мысль закончить соревнования досрочно. Тогда только началась подготовка к ним, было много дискуссий среди команд, звучали мнения, что надо все бросить и ехать к нашим ребятам, которые там, на линии фронта. Но потом пришел приказ не прекращать соревнования, и уже потом разъехаться по частям и принимать решение, ехать или не ехать в зону боевых действий. Но я сразу твердо знал, что поеду, потому что наступил момент, когда нужно встать на защиту Родины. В марте 2022 года я уже был на СВО.

– Вы всю жизнь учились военному делу. Но в теории. И вот настала практика. Насколько реальная картина отличалась от того, что было в Вашей военной карьере до 2022 года?

– Конечно, в училище было больше теории, я думаю, это в любой сфере так. В бригаде стало больше практики. Военная служба – это постоянная учеба, постоянная проверка и совершенствование твоих знаний, умений и навыков по множеству дисциплин – их десятки. Но дело показало, что учили нас хорошо.

Командир отвечает за всех

– За что Вы получили звезду Героя России?

– Мы стояли на линии обороны на Запорожском направлении. Противник регулярно предпринимал попытки прорыва, шли тяжелые бои, атаки были практически постоянными. Наша задача заключалась в том, чтобы удержать позиции, сохранить личный состав и выполнить поставленную задачу. Во время одного из боев подразделение под моим командованием отразило несколько попыток прорыва. Несмотря на серьезное давление превосходящих сил противника, нам удалось удержать рубежи и защитить участок, за который мы отвечали. За те бои меня представили к высшему званию Героя России, а мои бойцы были награждены Орденами Мужества. Но если говорить честно, самая главная награда для любого командира – когда личный состав жив. За все время службы под моим командованием погибших среди бойцов не было. Были тяжелые моменты, были ранения, но все ребята остались живы. Для меня это всегда было принципиальным вопросом. Командир отвечает за людей, за каждое решение, за каждую задачу и за каждого бойца.

– Очень лаконичный ответ. А на встречах Вы описываете реальную картину, как все происходило?

– Детям, да и многим взрослым нельзя рассказывать все, как происходило на самом деле. Меня просто не поймут. Поэтому есть усредненный вариант истории. Но для особо интересующихся я даже презентацию подготовил.

– Почему сегодня Вы не на фронте?

– Честно скажу, для меня это непростой вопрос. Душой я до сих пор рядом с парнями на передовой. Я постоянно держу связь со своими бойцами, общаюсь с ребятами, переживаю за них, интересуюсь, как у них дела, как обстановка. Это люди, с которыми мы вместе проходили очень тяжелые моменты.

Военная служба для меня всегда была не просто работой. Это долг, ответственность, часть моей жизни. И принять тот факт, что сегодня я уже не могу вернуться на фронт в прежнем статусе, было очень тяжело. В 2023 году во время одного из боев я получил серьезное ранение. Особенно сильно пострадала левая рука. В подробности вдаваться не хотел бы, но прогнозы тогда были очень неутешительными.

Потом начался долгий путь лечения и реабилитации. Операции, восстановление, постоянная работа над собой через боль и ограничения. И здесь я хочу отдельно сказать огромное спасибо врачам. Они сделали все возможное и сохранили мне руку, несмотря на всю сложность ситуации. Сейчас восстановление продолжается. Занимаюсь реабилитацией, работаю над тем, чтобы вернуть руке подвижность и функциональность.

Конечно, если бы здоровье позволяло, я бы вернулся к своим ребятам. Но сегодня моя задача – восстановиться и приносить пользу стране уже в другом направлении. И я стараюсь делать все, что в моих силах.

Война везде разная

– Как война меняет человека?

– Он начинает по-другому смотреть на жизнь, становится более чутким к мелочам, которых раньше не замечал, понимает, что дело не в личной машине и не в каких-то вещах, а в отношениях, взаимовыручке, ответственности. В гражданской службе этот опыт помогает мне не быть безразличным к проблемам людей.

– Вы стали более жестким или, наоборот, внимательным, снисходительным? Коснулся ли Вас посттравматический синдром, о котором заговорили после Чеченских кампаний?

– О жесткости – не знаю, это надо со стороны посмотреть и спросить у окружающих, которые знали меня до этого. Что до синдрома – со мной рядом всегда была супруга. Уже позже она мне говорила, что в первые три месяца после возвращения я был будто не с ней, в своем мире, еще, видимо, там. Несколько раз снилась война, ребята мои, с которыми подружились.

У меня есть товарищ с Ямала, которого после ранения в спину парализовало. Он прогонял жену, кричал на нее, чтобы она его бросила, выгонял, кидался в нее стульями, но она не сдавалась: выходила его и поставила на ноги. Очень многое зависит от того, кто с тобой рядом в сложные моменты. И здорово, что сейчас есть много госпрограмм помощи, которую оказывают ребятам. Низкий поклон специалистам, которые с ними, готовы помочь.

– «Кто говорит, что на войне не страшно, тот ничего не знает о войне» – помните строки Юлии Друниной? Что думаете об этом?

– Война везде разная. Человек, который выполняет действия на передней линии, в штурмовых отрядах, каждую минуту ходит по грани между жизнью и смертью. Там привыкают к свисту снарядов, различают по звуку, в тебя или не в тебя летит, даже расслабляются под этой постоянной угрозой, что может закончиться печально. Не случайно же военнослужащих внутренних войск отправляли в командировку в Чечню не дольше, чем на 45 дней – дольше для психики находиться там опасно. Наши ребята находятся в зоне СВО гораздо дольше. Поэтому мы старались производить ротацию: полгруппы находятся на боевом задании, вторая половина в тыловой территории отсыпается, решает бытовые вопросы, стирает вещи, отдыхает. Потом они меняются местами. Таким образом мы поддерживали боевую готовность и снимали психологическое напряжение. Это, конечно, зависит от подхода командира. У нас было так.

Идем дальше. Те части, которые находятся в пятидесяти километрах от линии боевых действий, чувствуют войну по-другому, там уже не так часто прилетает. Сто километров от линии фронта – снова по-другому. А есть ведь еще дальше. На побережье Азовского моря, скажем, – тоже в зоне СВО, можно и по пляжу побродить, и в море искупаться. А там тоже война идет.

Лица республики

– Вы часто встречаетесь с детьми. Сравниваете их с собой в этом возрасте, в целом со своим поколением?

– Каждое поколение отличается от предыдущего, как мы от своих родителей, а наши дети от нас. Некоторое время назад дети грезили уехать из республики и даже из страны. Сейчас я часто слышу, что они мечтают уехать в Москву или Питер. «А почему?» – спрашиваю я у них. Ну, мол, там зарплаты высокие. При этом, где жить, где работать и даже учиться, они не задумываются, у них очень размытые понятия, оторванные от реальности. Ну, пусть съездят, попробуют. Но я уверен, что вернутся, потому что в нашей республике есть все условия для комфортной жизни и самореализации.

– А какие вопросы задают Вам на встречах дети?

– По-разному. Бывает более пассивная аудитория, а есть заинтересованные подростки. В Ухте недавно в кадетском классе меня просто засыпали вопросами. Спрашивают и про условия жизни: где жили, как питались. Интересуются больше те, кто примеряет эту ситуацию на себя, кто готов защищать Родину и кто хочет связать свою жизнь с военным делом.

– Показывать пример подросткам очень важно, и все-таки со взрослыми Вы встречаетесь чаще. Какая из последних встреч произвела на Вас впечатление?

– Встреч много, и каждая оставляет свой след. Но если говорить о том, что произвело по-настоящему сильное впечатление – это встречи с Президентом. Я несколько раз встречался с Владимиром Владимировичем Путиным, и каждый раз это особый опыт – и человеческий, и профессиональный. Неизгладимый.

В нашей республике живут уникальные люди. Я веду программу «Обыкновенные герои» на телеканале «Юрган» – о людях, которые своим трудом и служением делают жизнь в республике лучше. Простые, негромкие истории. Но за каждой – характер, судьба, искренность. Каждая такая встреча тоже незабываема. Именно эти люди и есть лицо Коми.
Недавно меня поразила еще одна встреча – уже не в кадре. Я побывал на концерте Владимира Трошева. Наш, коми артист, родом из деревни Важгорт Удорского района, выпускник Гимназии искусств имени Юрия Спиридонова. Казалось бы, парень из глубинки республики. Но что происходило в зале! Весь зал пел вместе с ним, а к концу люди встали и начали танцевать. Не каждый артист умеет вот так – сделать зал единым целым. Владимир большой молодец. Таких людей в республике немало. И наша общая задача – чтобы они оставались здесь и чтобы их слышали.

– Сейчас большое внимание уделяется воспитанию патриотизма. А для Вас это что такое?

– Можно, конечно, забросать Вас лозунгами, но я скажу так: быть патриотом – значит, делать свое дело качественно, на сто процентов, будь ты военным, поваром, врачом, учителем или журналистом. Для меня патриотизм – защищать свою страну: в какую бы ситуацию она ни попала, я всегда буду стоять на ее защите.

От бойца к законодателю

– Теперь Вы продолжаете служение Отечеству в мирной жизни в качестве законодателя. Чем отличается военная служба от службы народного избранника?

– Формой одежды отличается (смеется). Там все знакомо, я много лет учился этому. Тут еще предстоит научиться многому. Я отстаиваю интересы людей перед исполнительной властью, слежу, чтобы их права были реализованы, выдвигаю законодательные инициативы, влияющие на качество жизни. Законы должны работать на людей.

– К Вам часто обращаются избиратели? С какими вопросами?

– Постоянно. От просьб занять денег до серьезных вопросов, связанных с жизнью ветеранов СВО. Помогаем им устроиться на работу, решить проблемы с жильем, получить выплаты за ранение, запросить документы о лечении из госпиталя.

– Частенько доводится слышать, что ветеранам СВО приходиться отстаивать свои права, обращаться даже в прокуратуру, к омбудсмену. Почему это происходит?

– Таких случаев немного, потому что работа всех органов власти настроена на помощь ветеранам и их семьям. А если и возникают, то на мой взгляд, они связаны с процедурными моментами. У каждой проблемы есть своя причина: кто-то не взял справку в госпитале, кто-то не поставил на ней печать, не взял весь комплект документов. Есть определенный порядок. Такие проблемы случаются и у бойцов, которые пошли на службу от частных военных компаний.

– Вы готовы принимать непопулярные инициативы? Вот, например, предпринимателям сейчас тяжело в связи с повышением налоговой ставки…

– Надо понимать, в какое время мы живем. Мир на пороге большой войны. И это не фигура речи. Мы сегодня противостоим не только Украине: против нас выстроилась коалиция, за которой стоят ресурсы и воля половины мира. Это требует от каждого из нас – государства, общества, каждого человека – совершенно другого уровня собранности.

Мы в Коми живем в глубоком тылу. Дома не рушатся. Люди не гибнут под дронами. И это, слава Богу, так. Но именно это создает опасную иллюзию, что война где-то далеко, что нас это не касается, что можно жить как прежде. Нельзя. Потому что война уже давно пришла сюда – в информационное пространство, в головы, в наши соцсети. Идет война за умы, за молодежь, за то, чтобы нас разъединить изнутри. И эта война не менее жестокая.

Наши бойцы на передовой. За их спинами – родственники и волонтеры Коми, которые делают все возможное. Я видел этих людей. Знаю, чего им стоит каждая посылка, каждая поездка, каждое письмо. Их помощь бесценна. Но – и это надо говорить прямо – нужно больше. Нужно, чтобы не только близкие и активисты чувствовали свою причастность, но и все общество. Победа – это не абстракция. Это конкретный труд каждого на своем месте.

Что касается моей работы в Госсовете, я хорошо понимаю: закон – это результат коллективной работы, обсуждений, согласований. Любую инициативу мы сначала взвешиваем вместе с коллегами, прорабатываем с главами муниципальных образований и лидерами мнений. Сейчас я много езжу по районам и обсуждаю инициативы с людьми. И главный вопрос, который я задаю себе, прежде чем что-то предлагать: это улучшит положение людей или нет? Если да – буду отстаивать. Если нет – значит, это не инициатива, а шум.

Сегодня время требует от каждого – и от депутата, и от каждого жителя – одного: не быть в стороне. Объединиться вокруг общей цели. Отстоять свободу и независимость не словами, а делом. Делать каждый день шаг в сторону улучшения жизни, решения проблем населения. Каждый день. На своем месте.

– Какие законы вы считаете важным принять на федеральном уровне в ближайшее время?

– Жизнь на Севере сложная. Поэтому считаю важным принять закон о федеральном финансировании доплаты до МРОТ на Крайнем Севере и приравненных территориях для работников бюджетной и муниципальной сферы. Это вопрос справедливости. Человек работает на Севере – в условиях, которые сами по себе уже труд. Он учит детей, лечит людей, обеспечивает работу государственных учреждений. И при этом получает меньше, чем гарантировано законом, потому что работодатель – бюджетник, а бюджет не тянет. Это ненормально. Это нужно исправлять на федеральном уровне, и не точечными мерами, а системно.

Второе. Поправки в закон об Арктической зоне в части распространения его действия на всю территорию Республики Коми. Сегодня в законе Арктика – это география. Но реальность сложнее: условия жизни, климат, логистика, инфраструктура на большей части Коми, по сути, арктические. Люди живут в тех же условиях, но без должных прав и поддержки. Это несправедливо и требует законодательного исправления.

И третье – то, что я считаю особенно важным именно сейчас. Единый закон о поддержке ветеранов всех видов боевых действий и членов их семей – с обязательным разделом об адаптации к мирной жизни. Мы должны сделать все, чтобы не повторился «афганский синдром», только многократно усиленный. Потому что людей, прошедших СВО, будет очень много. И это люди особые. Они прошли через то, что большинство из нас не переживало. Они умеют принимать решения в условиях, когда цена ошибки – жизнь. Умеют работать в команде, выделять главное, действовать в кризисе. Они доказали свой патриотизм не словами – делом. Таким людям нельзя дать просто «социальный пакет» и отпустить. Им нужно дать задачи – сложные, настоящие, достойные их опыта. В экономике, в управлении, в воспитании молодежи, в развитии территорий. Вот что должен обеспечить закон. Не только льготы, но и смысл. Не только помощь, но и применение.

Для Коми этот закон – особый. Наша республика отправила на СВО больше людей, чем большинство регионов Северо-Запада. По этому показателю мы в числе лидеров по всей стране. Это значит, что и возвращаться их будет много. И то, как мы их встретим, как включим в мирную жизнь, вопрос не только социальной политики. Это вопрос того, какой будет республика через пять, десять, двадцать лет.

– Остается ли у Вас время на себя, на чтение, музыку? Можно узнать, какие книги у Вас на тумбочке и какая музыка в наушниках?

– В приоритете у меня – чтение по работе: о проектной деятельности, о местном самоуправлении, о кадровом делопроизводстве. Это не очень увлекательно, но крайне важно. Обычно во время командировок в самолете читаю для себя: Богомолова, Бека, Ливанова. В основном, это книги о войне и военной службе. Дома, честно говоря, некогда читать.

В плейлисте у меня в основном русская музыка: Кипелов, «Кино», «Голубые береты», «Король и Шут», «Алиса», «Любэ», Дана Соколова, «Луна», Аким Апачев. Эти музыкальные предпочтения сохранились у меня еще со времен школы.

– Вернемся лет на десять назад, когда Вы были избирателем и, возможно, сами ворчали на депутатов. Теперь Вы сами – депутат. Бытие изменяет сознание? Что Вы ставите во главу угла своей работы?

– Главное – оставаться человеком. И видеть человека. Кресло часто меняет человека. Я постараюсь не изменить себе. В конце концов, всегда найдется лопата, чтобы сбить с головы корону.

Оксана ПЕТРОВА

Фото из личного архива Станислава Кочева