Древний Сыктывкар
В округе сегодняшней столицы Коми люди жили еще в каменном веке
Как известно, погост Усть-Сысола, ставший городом Усть-Сысольском и позднее Сыктывкаром, впервые упоминался в Яренской сотной писцовой книге в 1586 году. Однако первоначальное заселение территории современного Сыктывкара началось еще в глубокой древности. Когда сюда пришли первые люди и кем они были? Попробуем ответить на эти вопросы с помощью заведующего сектором сохранения и популяризации археологического наследия ИЯЛИ ФИЦ Коми НЦ УрО РАН Виктора Карманова.
Первопроходцы мезолита
При разговоре о далеком прошлом Сыктывкара археологи сначала спрашивают: «Речь идет о самом городе или округе?». Дело в том, что местность, которую занимает ныне город, была для древнего населения некомфортной, поскольку располагалась высоко над рекой и, скорее всего, имела труднопроходимые еловые леса. На таких возвышенностях люди начали жить, когда изменилось их хозяйство с присваивающего на производящее. Поэтому древние поселения в районе Сыктывкара по большей части находились на правобережье Вычегды, в сосновых борах между поселками Трехозерка, Седкыркещ и селом Озел. «Люди в древности выбирали такие места. Во-первых, невысоко над водой. Во-вторых, сосновые леса более комфортные: сухие, приятные, светлые», – поясняет Виктор Карманов.
Самое раннее свидетельство о пребывании древнего человека в округе относится к последней четверти IX – середине VIII тысячелетия до н. э. Это эпоха мезолита, то есть середина каменного века. Поселение, именуемое Эньты III, находится недалеко от Седкыркеща. Там располагаются остатки малого жилища площадью несколько квадратных метров; предположительно эта постройка походила на чум. В ней обитала небольшая семья охотников-собирателей. Их предки или они сами пришли с долины Камы.
Такие люди были очень мобильны, часто меняли место обитания, перемещаясь по рекам. Занимались они охотой, рыболовством, собирательством: присваивающее хозяйство будет характерно для местного населения вплоть до начала II тысячелетия до н. э. Источниками мяса, шкур, костей становилась «лесная триада»: северный олень, лось, бобер. Также пищей служили дикоросы.
Посуда – двигатель прогресса
В заселении сыктывкарской округи после VIII тысячелетия до н. э. появляется пробел на 1000–1500 лет, и следующим по времени памятником оказывается поселение Чудгудоръяг около Седкыркеща. Оно датируется рубежом VII–VI тысячелетия до н. э, ранним неолитом. Там была найдена самая древняя на этой территории керамическая посуда. Ее аналоги можно обнаружить на реке Ижме.
Вообще появление гончарного дела – одно из главных отличий людей неолита и мезолита. Керамические сосуды, например, позволили улучшить гигиену питания и термически обрабатывать разнообразную пищу. Более «чистый» материал расширял возможности хранения продуктов. К тому же сосуды можно делать любой формы, украшать, выражать эстетические представления.
– Еще это преимущество в кулинарии. Одно дело, когда ты запекаешь шашлычок, который тебе через месяц надоест, а другое – в горшке комбинируешь продукты, тем самым увеличивая ассортимент блюд. Человек любил вкусно поесть всегда, – рассказывает археолог.
В раннем неолите керамика использовалась слабо: делали горшков мало, они были маленькие – люди только осваивали технологию. А вот сосуд среднего неолита мог достигать объема уже 40 литров.
«Демографический взрыв»
В статье «Поселения в устье реки Сысолы в древности и средневековье (к вопросу о влиянии климатических изменений на миграционные процессы)» ученые ИЯЛИ Игорь Жеребцов и Игорь Васкул утверждают, что в первой половине V тысячелетия до н. э. происходит «демографический взрыв», о чем свидетельствует возросшее количество археологических находок. Объяснить «взрыв» можно общим ростом числа людей, отмечает Виктор Карманов. Когда избыточному населению не хватает ресурсов на одной территории, им приходится перемещаться на другую. А на территории нынешнего Сыктывкара и республики в целом как раз потеплело, улучшились климатические условия.
В районе впадения Сысолы в Вычегду в этот период существовало как минимум пять поселений среднего неолита. Например, на территории Эньты III обнаружили пять построек того времени. Правда, между возведением жилищ могло проходить много лет.
Размеры «домов» в среднем неолите относительно мезолитических выросли в разы и достигали уже сотни квадратных метров. Строились своего рода длинные шалаши. Их ширина была ограничена 4–5 метрами из-за размеров жердей или тоненьких бревнышек, которые служили стеной и кровлей одновременно. Их упирали в борта слабо углубленных, на 20–30 сантиметров, котлованов, что помогало и держать конструкцию, и утеплить помещение. Если необходимо было увеличить площадь жилища, конструкцию удлиняли.
На месте таких жилищ ученые находили больше очагов, артефактов: наконечники стрел из кремня, керамическую посуду. В итоге археологи делают вывод, что там обитали большие коллективы. Ученые считают, что люди сюда приходили с территории сегодняшней Костромской, Ярославской, Ивановской, Московской областей. Большая семья, то есть совместное проживание нескольких поколений, давала множество преимуществ: помощь в воспитании, передаче и сохранении традиций.
– Со среднего неолита в семьях жили носители разных традиций, например, керамических. У первого очага мы видим осколки керамики с одними орнаментами, у второго – с другими. Можно предположить, что в коллективах даже говорили на разных языках. Ведь главное – на большой территории, где группы людей сильно удалены друг от друга, установить брачные связи. Это закон природы, – считает Виктор Карманов.
Детские игрушки или «божки»
В начале IV тысячелетия до н. э. начинается наиболее массовый этап освоения территории людьми чужъяельской культуры с севера Западной Сибири. В непосредственной близости от Седкыркеща на пяти поселениях (Ваднюр I, II, III, IV и V) нашли 46 жилищ позднего неолита и энеолита. Они были рассредоточены на участке около 1,5 километра.
Сама культура своеобразна и орнаментами на посуде, и домостроительством. Здесь впервые обнаружили уникальную систему отопления и вентиляции. Чужъяельцы использовали не вертикальные дымоходы, а горизонтальные, выкопанные в земле каналы длиной до 2,5 метра, выходящие от очагов наружу. Таких каналов могло быть два или три.
– Мы назвали это «Жилищем типа Ваднюр». Не можем найти его истоков, он для Северной Евразии уникален, – рассказывает Виктор Карманов.
Также в одном жилище поселения Ваднюр I нашли обломки фигурок животных. Правда, точно определить их предназначение трудно: это могут быть детские игрушки или тотемные «божки». Как отметил Виктор Карманов, иррациональное у древних людей было вплетено в повседневность, они могли сакрализовать вообще любой предмет.
– Нашел человек камень, и в это время произошло что-то благоприятное. Вот он его с собой таскает как некий амулет, – приводит в пример ученый.
В III тысячелетии до н. э. всю территорию современной Коми осваивало население чирковской культуры со Среднего Поволжья. На поселении Чудгудоръяг изучены остатки шестиугольной постройки общей площадью более 150 квадратных метров со сложной шатровой конструкцией. Это совершенно другая организация жилого пространства по сравнению с той, о которой я рассказывал ранее, – отмечает Виктор Карманов. – В первом случае семьи располагались по принципу «Один очаг – одна семья». Во втором – очаг в центре, объединяющий малые семьи в одну большую.
Загадочное явление
Во II – середине I тысячелетия до н. э. (это эпоха бронзы) свидетельств обитания людей в округе Сыктывкара не найдено. На этой территории обнаружили лишь пару предметов, связанных с сейминско-турбинским транскультурным феноменом. Это пока непонятное для археологов явление примерно первой половины II тысячелетия до н. э.
– Представьте, что на территории в четыре миллиона квадратных километров от Монголии до Скандинавии находят типичные наборы вещей. Трудно представить, что их изготавливали везде, то есть предметы распространились какими-то путями, – объясняет Виктор Карманов. – Это все бронзовые, порой высокохудожественные, специфические артефакты. Находят кинжалы, ножи, кельты…
Больше всего подобных артефактов попадается в Сибири, в основном в могильниках и святилищах. Чем ближе к Финляндии, тем предметов меньше. В Коми наибольшее число сейминско-турбинских вещей найдено в Канинской пещере на реке Печоре.
В сыктывкарской же округе в 1920-м или в 1921-м на Красной горе был найден бронзовый топор – кельт. Оригинал его был утерян, копия хранится в Национальном музее Коми. А в 2025 году в окрестностях Седкыркеща археологи нашли медный нож-скобель. Потерянная ли это вещь или намек на могильник, святилище – пока понять нельзя, нужно исследовать дальше.
«Запустение» сыктывкарской территории в первые века I тысячелетия до н. э. может быть связано с тем, что природные условия стали некомфортными, температура понизилась, что естественным образом привело к усилению миграции населения.
«Когда все доступные угодья в окрестностях поселений были освоены охотниками, рыболовами и собирателями до такой степени, что истощились едва ли не полностью, наступал голод, повышалась смертность населения. Оставался единственный выход: уходить в поисках пропитания в другие, более благоприятные для жизни регионы. Вполне возможно, что именно это и произошло в Приустьсысолье. Вероятно, с похолоданием и вызванными им последствиями в I тыс. до н. э. перестали существовать все поселения у Эньты, большинство поселений у Ваднюра и поселение Красная гора», – объясняют авторы статьи «Поселения в устье реки Сысолы в древности и средневековье…».
Этот процесс, по современным данным, продолжался и в раннем железном веке. От I тысячелетия до н. э. до первой половины I тысячелетия н. э. остались два обломка керамических горшков. Их нашли на дороге из Седкыркеща в Трехозерку.
«Возрождение» после запустения
Обнаружены свидетельства активного освоения обоих берегов Вычегды и устья Сысолы в VI–VIII веках н. э. населением ванвиздинской культуры. Это в основном аборигенное население Вычегды и Мезени, частично Камы. Как пишет Игорь Жеребцов в книге «От первобытных стоянок – к городам. Очерки истории заселения Республики Коми с древнейших времен до конца XX века», ванвиздинцы говорили на языке уральской языковой семьи, скорее всего, на одном из финно-пермских. По гипотезе, развитой археологом Элеонорой Савельевой, люди именно этой археологической культуры стали основой для формирования древних коми.
У ученых имеются свидетельства обитания людей в VI–VIII веках н. э. на Красной горе, острове Нидзьяс на Вычегде недалеко от Эжвы и на памятнике Зеленец. Последний находится уже за пределами сегодняшнего муниципалитета, но все равно учитывается, когда говорят об освоении человеком сыктывкарской округи. Ведь люди не жили безвылазно и исследовали территорию вокруг, то есть земли Сыктывкара входили в поле их интересов.
В случае Красной горы от жилищ остались лишь крохи из-за сильной разрушенности. Остатки на острове Нидзьяс успели частично спасти, но потом их смыло рекой. Предполагается, что следы на острове оставили люди как раз с памятника Зеленец. Это одно из крупнейших поселений людей ванвиздинской культуры на Вычегде. По словам Виктора Карманова, изучены почти тысяча квадратных метров памятника. В железном веке, если сравнивать с неолитом, люди стали жить в наземных жилищах. Также среди выявленных конструкций – комплексы из кострищ и ям, ямы-хранилища, металлургические очаги, яма для обжига керамики. Обнаружены железные ножи и наконечники стрел, бронзовые украшения, битая посуда. Также есть уникальные бронзовые бляшки звериного стиля.
Археологам еще хватит работы
По сути, первое свидетельство о постоянном населении на территории Сыктывкара – это как раз письменное упоминание «о погосте на Усть-Сысоле-реке» в XVI веке. До этого землями интересовались мобильные охотники-собиратели, которые организовывали временные стоянки, пока можно было комфортно добывать себе пищу.
Вероятность того, что в застроенной части Сыктывкара найдут археологический памятник, крайне мала. Территория интенсивно осваивалась, следы древних людей плохо сохраняются в местных почвах, да и остатки могло просто смыть подвижной рекой.
Тем не менее изучение памятников в муниципалитете идет. Например, в 2025 году ученые ИЯЛИ Коми НЦ исследовали жилища неолита и энеолита поселения Ваднюр V. Но тут работы были нацелены больше на сохранение древних артефактов, которым угрожают и дорога от Седкыркеща к Трехозерке, и постоянно обновляемые пожарные траншеи.
Кроме того, несколько лет назад в регионе открыли новое направление исследований – археологическое почвоведение. Земля как бы «запоминает» воздействие древних людей, например, в ней остаются вещества, которые образуются только после намеренного термического воздействия. И работа почвоведа помогает доказать или опровергнуть археологические наблюдения.
В перспективе актуальны разведывательные работы на правобережье от Трехозерки в сторону Эжвы. Кроме того, можно и дальше проводить раскопки на озере Эньты, на памятниках Ваднюр.
– Не одному поколению археологов там хватит работы, – считает Виктор Карманов. – Потенциал для восстановления древней истории Сыктывкара, конечно, еще не исчерпан.
Алексей БАТАЛОВ
В публикации использованы фото автора из экспозиции Научного музея археологии Европейского Северо-Востока, В. Карманова, С. Родова
