Рождественские игрища

возродили в самом южном селе Республики Коми

Рождественские игрища в селе Прокопьевка Прилузского района – большое событие не только для местных жителей, но и для окрестных сел. И дело не в том, что несколько лет назад в селе возродили старинный обряд и даже сняли о нем фильм, а в том, что и в годы советской власти сельчане подпольно собирались «играть». Благодаря этому обряду в Прилузье родилась не одна семья. О традициях сватовства, воплощенных в Рождественских игрищах, «Региону» рассказала коренная жительница села Альбина Югова.

Рождественские игрища, как считает Альбина Ивановна, испокон веку сплачивали село. Говоря по-научному, фольклорная традиция Прокопьевки является ярким примером консервации северорусских календарно-праздничных традиций, характерных для контактных зон коми-русского пограничья. А по-простому – один из любимых зимних праздников местных жителей, начинающий годовой цикл.

– Еще Новый год не встретили, а уже все спрашивают: а где сей год Рождественские игрища будут? – вспоминает Альбина Ивановна. – Праздновали их на моей памяти каждый год без перерыва. Наша 96-летняя старожилка Евдокия Федоровна говорит, что еще ее бабушка на них ходила.

Особенно ждала игрища молодежь – с нетерпением и трепетом: не исключено, что именно в этот год девушка найдет на игрищах суженого, а парень – будущую мать своих детей.

Одного рождественского вечера было мало, от 7 до 19 января – все Святки – «играли» в деревнях Прокопьевского куста. А было тех деревень ни много ни мало десять: кроме Прокопьевки, еще Кулига, Ивановка, Вавиловка, Лавровка, Прошкино, Верхняя и Нижняя Ведевка, Быково, Булатовка. На большие игрища (ыджыд игриш\) собиралось все село. На свои, локальные – только деревня. Вечер 13 января называли «порсь кок сеян лун» (если перевести дословно – день поедания свиных ног). С утра в селе варили в печах свиные ноги, съедали их, шли в баню – и на игрища. Назавтра, Старый Новый год (Выль лун), – снова игрища. Завершали цикл Рождественских игрищ в Прокопьевке большие посиделки на Крещение. Так образовывались пары, а значит, новые семьи.

Не только молодежи была желанна старинная традиция – ждали ее и старожилы, без которых игрища невозможны. Накануне игрищ, как рассказывает Альбина Югова, прокопьевские парни сдабривали одинокую бабушку:

– Раньше-то клубов не было, а потом и не пускали туда на игрища. Так вот ребята приносили бабушке керосин, пряники и просились к ней на вечер. Она уже приглашает других бабушек-певуний, угощает их. Важно, что тут связь поколений: не просто просят избу освободить, а все вместе играют. Вот бабушки пришли к своей подруге, попили чай – и начинают петь традиционные песни, которые им передали еще их бабушки. Они поют, а молодежь начинает танцевать. Раньше же некогда было знакомиться, да и негде, вот они и приходили в избу: и девчонки, и парни.

Ребят и девчат набивалась полная изба – теснились на полатях, на печке: куда ни глянь – везде головы торчат.

– Так и в песне поется: «Повернуться нельзя, чем повернишься, так зачернишься, заволочишься, оболочишься». И чем теснее, тем лучше. Раньше же не было этих «обнимашек», как теперь, стеснялись, а тут можно и прижаться друг к дружке – выхода-то нет, – поясняет она.

Это лишь одна из множества песен, которые звучат в течение вечера и ночи на Рождественских игрищах. Они представляют собой цикл, устно передающийся из поколения в поколение. В них традиционный зачин и шесть разновидностей хороводов, парных игр и песен. Каждая пара должна обязательно пройти через все игровые сюжеты, финал которых – непременный поцелуй.

Пока молодежь, обмирая, прижималась на полатях друг к другу, бабушки пели: «Заплетайся, плетень, парень девку выбирает». По очереди парни прохаживались по горнице, выбирая девушку на вечер, так же делали и девушки. Тут важно не промахнуться: выбираешь пару на целый вечер, а может, и на всю жизнь.

– Бывает, и ошибешься, тогда танцуешь и думаешь: этот мне не понравился, на будущий год выберу другого. А прямо на вечере менять пару уже нельзя. С ним танцуй и целуйся, – рассказывает Альбина Ивановна.

– А вы мужа на Рождественских игрищах нашли? – спрашиваю.

– Я – нет. А вот одноклассница моя там пару нашла. С моим мужем мы вместе с детства. В садике я была очень боязливой: росла без отца, а в то время очень унижали таких детей. «Чурка» их называли. И он был без отца, тот домой приходил только драться, мать бить. И мальчик был робкий. В садике у нас был большой манеж, и мы с года с ним вместе под манежем играли. Он уже женатым смеялся: «Вместе мы с тобой печку под манежем лизали, что уж сейчас делить». А выдавали замуж у нас по-разному. Одна бабушка рассказывала, что выдали ее в 14 лет, а мужу было 13. Так несколько лет они жили как брат с сестрой, не знали, как по-другому.

– А бабушкам-то на игрищах каково всю ночь петь, спать же хочется?

– А они и рады – лишь бы пара образовалась. Одна игра затягивается часа на два, и песен хватало на всю ночь.

В общем, хватало и песен, и сил. Мама Альбины Юговой рассказывала ей, как после работы в соседней деревне Быково зимой она с подругами спешила на игрища: «Идем, мол, в деревню, все ледяные, уставшие, замерзшие, всю ночь в избе протанцуем, а на рассвете опять на работу».

Это было еще до революции. А в советское время власти Рождественские игрища запретили как вредный пережиток прошлого. За предписанием строго следили сельсовет и школа, и встречаться бабушкам и молодежи приходилось подпольно. Но запрет удавалось обходить.

– Вот в Ивановке дадут нам разнарядку на работу, мы там обустроимся, с бабушками договоримся, а бабушки-то тоже уже ждут. Нас потом и ругают, и на линейке позорят, и стенгазету про нас, таких-сяких, выпустят, – вспоминает Альбина Ивановна.

Вопреки запретам прокопьевские продолжали «играть», рискуя навлечь на себя пионерско-комсомольский гнев. Одобрение бабушек – хранительниц традиций – побеждало. Ну а в 1990-е годы запреты пали, вновь возник интерес к традициям, и «играть» можно стало в открытую. Но времена нынче другие, как и отношение к игрищам. Теперь, как говорит Альбина Ивановна, молодежь вроде и просится на вечеринку, а играют уже нехотя, стесняются. Причина, по ее мнению, во вседозволенности:

– Нынче-то сызмала уж все про все знают: и обнимаются, и целуются, а по-старинному, на людях, стесняются, обнимаются как-то не по-настоящему. А тогда всерьез все было – и целовались в губы.

Но, несмотря на такое «падение нравов», Рождественские игрища в Прокопьевке удалось возродить, во многом благодаря нынешним бабушкам, которые помнят прежний обряд.

– Видели настоящие игрища я, моя сестра, еще одна соседка и Татьяна Дмитриева, – говорит Альбина Югова. – Правда, она слудская и знает игрища оттуда.
Помнит их и сама Альбина Ивановна: бывала на них, когда училась в Слудке. Слудские игрища ей не понравились: играли там по-другому, грубо.

– Батюшки, как там играли! Там ремнем бьют, заставляют целоваться. Может, так и надо, но у нас в Прокопьевке народ добрый, так не сделают.

Полина РОМАНОВА
Фото Людмилы ПОПОВОЙ, Летская межпоселенческая клубная система