«Память – вечный капитал»

В печорскую деревню Бызовую приезжают туристы со всей страны

Прямо с печорского железнодорожного вокзала, мимо бывшего речного училища, памятнику Русанову, высоток, расписанных питерскими художниками, чтобы уже через пять минут оказаться на пустынной дороге, ведущей к деревне Бызовой. Сегодня в ней прописаны 130 человек, зимой оживление лишь в десяти–пятнадцати дворах. Сердце Бызовой – семейное подворье Апанасенко-Шаховых-Векшиных. В марте «Регион» побывал у них в гостях.

Ижемские переселенцы

Прадед Ирины Векшиной, ижемец Мартын Козьмич Вокуев, был оленеводом. В память о нем 16 лет назад Ирина с мамой Надеждой Апанасенко решили завести оленя и поставить чум в дворе дома, чтобы окунуться с головой в историю семьи. Пока размышляли, в декабре 2008 года под ворота дома в деревне Бызовой пришел дикий белый олень. В январе 2009 появились еще три оленя: Чука, Гека и Малыша подарили Печоре на 60-летие интинские соседи, а руководство города решило передать их в Бызовую, тем более в марте деревне исполнилось 110 лет. Так в 2009 году начиналось семейное дело. О старшем поколении семейства «Регион» писал в 2019 году. С тех пор случилось много перемен: не стало Надежды Апанасенко, зачинательницы дела, отошел от дел отец, сменились поколения оленей. Ирине пришлось брать все в свои руки, уйдя с основной работы и обретя в лице мужа Александра, сына Дмитрия и дочери Анастасии надежных помощников.

Хозяйка семейного подворья Ирина Векшина.

Местечко Бызовское, как раньше именовалась деревня, основано в 1898 году четырьмя крестьянскими семьями из ижемских сел Мохча и Щугор. Вскоре к ним присоединилась пятая. Позже местечко переименовали в деревню Бызовую, по-коми – Бызöвöй – по названию ручья Бызöвöй шор, который каждую весну шумно бурлит: «бызгыны» – шуметь, бурлить.

Ижма тогда расширялась, и архангельские власти в связи с нехваткой охотничьих угодий, которые закреплялись за семьями, разрешили селиться в верховьях Печоры.

– Шестым, в 1907 году, пришел мой 70-летний прадед, оленевод Мартын. Он овдовел, от первого брака было четверо детей, и он женился на моей прабабушке Ксении Ивановне, которой было тогда 26 лет, – рассказывает Ирина Векшина. – В Бызовой прабабушка родила двоих детей, в том числе мою бабушку. Прадеду тогда было 82 года. Сильный, мощный, смелый, крепкий был мужчина. Рассказывали о прадеде, что он мог по насту на ходу обогнать оленью упряжку, которая тащила нарты. Нам, маленьким, рассказывали о нем, что он мог воткнуть в шкуру оленя нож и на ходу снять ее, а окровавленная туша еще какое-то время продолжала бежать. Мы не понимали зачем. Потом нам пояснили, что таким образом он жертвовал одним оленем, когда на стадо нападали волки.

Среди множества семейных легенд есть и такая. Бабушка рассказывала Ирине, что из-за гор часто приходили банды остяков и нападали на наших оленеводов. Одна такая банда привязалась и к прадеду, угнали у него стадо. Он нашел их по следам, завязалась драка. Прадед изловчился и откусил вожаку нос. Хлынула кровь, враги испугались. Так он вернул себе оленей и получил прозвище «Ныр сёысь Мартын» (Мартын, откусивший нос). Больше его не трогали.

В роду были и долгожители: дочь Мартына от первого брака прожила 105 лет. Возможно, и прадед Мартын жил бы больше века, если бы не пропал. В Усть-Кожву бызовские ходили на ярмарку, где торговали купцы, меняли меха на соль, сахар, патроны, предметы быта. По дороге он пропал – звери ли, люди тому виной – неизвестно.

Родовая мистика

В 1921 году, на девятый день после того как пропал дед, у прабабушки сгорел дом. Семья уехала на сенокос, дома оставалась пожилая мать Ксении. Выносила угли из печки, а один не остыл, загорелся сенник. Спасти удалось только ее, годовалую дочь Анну и икону Пантелеймона-целителя. Начались скитания вдовы с шестью детьми по соседским амбарам да сараям. Да еще собака к ним прибилась. Она и спасла семью от голодного существования: ловко таскала из охотничьих силков дичь, из сетей семгу – и кормила хозяев.

– Может, в нее вселилась душа прадеда? – повторяет Ирина Векшина поверье предков.

Прослышав о чудесной собаке, ее купил богатый охотник из села за 400 километров от Бызовой. Через год собака, истощенная и потрепанная, вернулась к прежним хозяевам и до конца своей собачьей жизни заботилась о семье. В память о чудо-собаке Векшины сейчас снимают домашний фильм, чтобы показывать его туристам. В роли собаки-кормилицы – дворняга Зинаида, взятая из приюта 5 лет назад. «Вот только ей придется немного похудеть», – смеется Ирина.

Однажды по дороге в командировку, когда весь путь до города назначения Ирина проспала на верхней полке вагона, от обеспокоенной пожилой соседки по купе она получила удивительный подарок – коллекцию уникальных работ Александра Боровикова – фотокорреспондента комбината «Воркутауголь». Хватило полчаса разговоров перед приездом в пункт назначения, чтобы его вдова передала Ирине папку со снимками. «В дар семейному музею» – написала она. На вопрос Ирины: «Почему эти снимки с вами?» – ответила: «Я знала, что тебя встречу». Теперь коллекция уникальных тундровых снимков продолжает жить в чуме на семейном подворье.

Кроме истории о собаке и белом олене, к мистическим случаям можно отнести и находку на берегу Печоры костей мамонтов, которые хранятся в домашнем музее и изучать которые в Бызовую неоднократно приезжали ученые. Когда Ирина училась в шестом классе, ее родственник, работая на земснаряде на Печоре у Бызовой, поднял со дна реки бивень мамонта. Пионерка Ира отнесла находку в школу, за что получила пятерку по биологии и была отпущена с урока домой. А со следующей находкой была такая история. Весной на подворье ждали гостей из-за рубежа, и Ирина была всерьез озабочена, чем бы удивить их.

– Вышла на берег реки и попросила: «Господи, когда-то в руках я держала целый бивень, ну пошли мне какую-нибудь косточку!» – вспоминает она. – Через три дня, когда река пошла и, как обычно, вытолкнула льдины к нам, мы пошли собирать на берег хворост. Вытянув из ноздреватой льдины какую-то ветку, вместе с ней я вытащила кость мамонта. В музее определили: это фрагмент лопатки мамонта – и решили забрать ее себе.

Наученная школьным опытом, Ирина находку не отдала, а направила запрос в Сыктывкар, где ей подтвердили, что по закону находку можно держать у себя, обеспечив к ней доступ ученых и правильный температурный режим.

Экспонаты с историей

Кроме останков мамонтов, в домашнем семейном музее в Бызовой – тысячи исторических экспонатов. Летнюю кухню переоборудовали под музей, на крыльце которого созданы фотозоны, где туристы охотно делают снимки на память. Зимой музей не отапливается: так требуют условия содержания особо ценных экспонатов.

Случайных вещей в музее нет. Все бережно сохранено предками и современниками, пример которым подал дед по маминой линии Василий Иванович Круглов. Его отца в 1931 году раскулачили и выслали с семьей из Вологодской области на Север – за корову в хозяйстве. Под Печорой прадед и дед с нуля строили поселок Песчанка. Видимо, поэтому дед рос очень изобретательным и бережливым. Мало того, что он сохранил все предметы быта советской эпохи, все они еще и в рабочем состоянии. Вот патефон с десятками пластинок к нему, вот фонарики, десятки радиоприемников, фотоаппараты, телефоны, часы, магнитофоны, целая батарея чемоданов, самый милый из которых – миниатюрная «балетка», с которой, однако, дед ходил не в театр, а в баню. Вместе с банными принадлежностями в чемодане туалетное мыло 1955 года выпуска, которое до сих пор источает аромат.

Каждый квадратный сантиметр музея заполнен экспонатами, которые вызывают бурю эмоций от удивления до умиления: ой, и у моих родителей такое было! Школьная форма, пионерские галстуки, горн и барабан, ранцы, пеналы, учебники, дневники. В маленьком пространстве удалось поделить музей тематически и… гендерно. «Мужской зал» открывает древо жизни по мужской линии, ведущейся с 1677 года, и военно-исторический уголок. Кроме военной формы, кителей, фронтовых наград, тут манки, ружья, замки с ключами, капканы. Хромовые сапоги 1917 года с подошвой, подбитой березовыми гвоздиками, которые разбухали при ходьбе. На вопрос, почему каблуки подбиты металлом, могут ответить далеко не все туристы.

– Так чтобы богатого жениха было слышно издалека! – дает ответ на загадку Ирина. – Девушки, заслышав стук, выбегали за ворота: вдруг какая ему глянется.

Но настоящее время загадок наступает в «женском зале». Почему узорные навершия на прялках отломаны? Оказывается, это прием сватовства: если потенциальный жених сумел отломать его, значит, сделал предложение. Дальше загадки сыплются градом: о домашней утвари, назначении утюжков, глазных ванн, рубеля, чайничков странной формы, допотопных миксеров и отделителей желтков от белков. Тут и вкусы советского детства – коробки от конфет, чая, кофе, мясных кубиков, мороженого 1951 года. История граненого стакана, назначение мутовки и одеколона. Формы для хвороста, пельменей, советские «шоперы» – плетеные авоськи.

– А какое самое слабое место у мясорубки? – спрашивает Ирина.

Туристы улыбаются, чувствуя в вопросе подвох.

– Да конечно же, стол. Три стола сломалось, а мясорубке нипочем, – смеется хозяйка и уже берет в руки боты странной формы. Оказывается, деревенские модницы надевали их на туфли с каблуками. Следом идет машинка для штопки капроновых колготок.

Несмотря на удивительную концентрацию экспонатов, все тут на своем месте: вот медицинский уголок, вот кухонный, вот шкаф с игрушками, самой старшей из которых, сделанной из утиной головы, больше ста лет. Особенно насыщенная коллекция собрана в детсадовских шкафчиках: тут и история советского спорта, и детской моды, и собрание дамских панталон – кружевных и с начесом – сплошная экзотика. Нашлось место и домашним песенникам, старший из которых, исписанный каллиграфическим почерком, начал вести еще дед Василий Круглов в 1942 году.

Секреты в чуме

Еще больше секретов гости узнают в чуме, собранном в память о прадеде-оленеводе: и о жизни пастухов, об устройстве дома кочевников, оленеводческой кухне и «моде». От предков сохранились инструменты для выделки шкур и шитья пим, удивительная утварь. Ирина с мамой придумали свой оберег – огромный «рог изобилия», который сплетен из бересты. В него туристы шепчут свои желания и иногда даже надевают на голову. Просят разного: высоких баллов за ЕГЭ, квартиры, здоровья, повышения зарплаты. Потаскав ведра на коромысле и чугуны на ухвате, туристки проходят символическое посвящение в чумработницы, сравнивая ее жизнь с жизнью современной женщины. Тут же в чуме на специальном шесте – очепе – висит родовая люлька, которая своими колебаниями повторяет движения ребенка в животе матери. Говорят, предки нынешних оленеводов считали, что благодаря очепу и появлялись в семье дети. Чем он глаже, тем легче приходит в семью дитя.

– Примерно на шестом ребенке отец понимал, что хватит, – и вырубал очеп с сучками и зазубринами в надежде, что по нему ребенок не доберется. Не всегда помогало, – улыбается Ирина.

В конце трехчасовой экскурсии с чаем и выпечкой Ирина всегда произносит для уставших от впечатлений гостей семейную присказку: «Деньги – пыль, одежда – пепел, память – вечный капитал. Если мы будем знать прошлое – у наших детей будет будущее».

… Поезд от Сыктывкара до Печоры идет всего ночь. От Ухты – шесть часов, от Усинска – три. Это удобно для туристов со всей республики, планирующих посещение подворья и города речников одним днем. Однако уже давно география гостей Бызовой не ограничивается родным регионом. Она простирается от Владивостока до Калининграда. Только в этом сезоне в Бызовой побывали гости из Москвы, Санкт-Петербурга, Архангельска, Армавира, Казани, Сочи, Краснодара, Евпатории, Ростова-на-Дону, Челябинска, Уфы, Волгограда. Бывали тут и туристы и из-за рубежа. Слава о Бызовой простирается далеко за пределы Печорского района.

Полина РОМАНОВА

Фото автора