Роман Полшведкин: «В багажнике моей машины всегда лежат сапоги»
Министр природных ресурсов и экологии Республики Коми Роман Полшведкин год назад возглавил природоохранное министерство уже в третий раз с 2014 года. В интервью «Региону» он рассказал о том, как удается балансировать между недропользованием и экологией, о планах дальнейшей реформы обращения с отходами, о борьбе с нефтеразливами и личном опыте успешной высадки деревьев…
«Министр, иди-ка сюда!»
– Роман Викторович, какова была внутренняя мотивация принять предложение главы региона Ростислава Гольдштейна войти в его команду и вновь возглавить Минприроды Коми?
– Я никуда не уезжал с периода выхода в отставку. Все это время продолжал жить и работать в родной республике, которую люблю, хорошо знаю и не хочу с ней расставаться. Отчетливо вижу потенциал для дальнейшего развития и понимаю, куда и как направить вверенную мне отрасль. Ростислав Эрнстович счел мои знания и опыт полезными, и предложил мне вновь возглавить министерство. Я согласился.
Да, конечно, в бизнесе работать в некотором смысле комфортнее и доходнее. Однако в пользу должности министра перевесила перспектива выстроить стратегию отрасли, в том числе решая вопросы территориального планирования, совмещая природопользование со смежными отраслями: от транспорта и развития инфраструктуры до экологии и туризма. Задача региона – выполнять цели и задачи национального проекта «Экологическое благополучие».
– Когда Вы в третий раз вернулись на пост руководителя ведомства, с каким состоянием кадров столкнулись?
– Помню, когда впервые занял руководящий пост в министерстве, посчастливилось застать плеяду опытнейших геологов и специалистов в команде минприроды. Я им по сей день благодарен за отношение ко мне. Этим мастодонтам было неважно, что я министр. Они видели тогда во мне недостаток опыта и знаний, так что, говоря откровенно, носом меня тыкали… Но! С пользой для дела.
– Как это было?
– «Министр, иди-ка сюда! – говорили они мне, когда мы пересекались в коридоре. – Вот тебе книги: раз, два, три. Прочитаешь и перескажешь!». И каждый вечер в своем кабинете я садился читать и конспектировать. Так и изучил самые разные направления: геологию, водохозяйственный комплекс и т. д. Как студент себя чувствовал (Роман Полшведкин в 2001 году окончил Санкт-Петербургскую государственную лесотехническую академию им. С.М. Кирова по специальности «Экономика и управление на предприятиях лесного комплекса» – прим. ред.). И ведь реально потом пересказывал им то, что прочитал и выписал себе в тетрадь…
Относительно вопроса о текущем кадровом уровне Минприроды… Скажу так: некоторых специалистов вернул, а с кем-то попрощался. В министерстве всегда работали настоящие профессионалы, имеющие опыт в своих отраслях.
Перестать бить по хвостам
– Возглавляемый Вами орган исполнительной власти охватывает довольно много направлений. Каковы приоритеты сегодня?
– Если говорить в цифрах, то это десять видов надзора и 31 вид госуслуг. Начал я с настройки внутренней работы министерства. За этот год пока не все удалось наладить, немного времени еще нужно. Бизнесу и гражданам должно быть комфортно получать госуслуги министерства.
Что касается направлений деятельности, тут во главу угла я ставлю социально-экономическое и промышленное развитие региона. Кстати, Республика Коми – в числе эко-благополучных территорий России. И это – при активном развитии добычи полезных ископаемых!
Еще один приоритет – удерживать баланс между экологией и развитием промышленности. Обязательно информировать население и общественность обо всем, что делает министерство, и о проектах развития в вверенных отраслях. Важно не «бить по хвостам» в той или иной теме, а еще до запуска сообщать и обсуждать с людьми намечаемые проекты, чтобы жители того или иного муниципалитета понимали, какая будет польза для них и для тех населенных пунктов,
в которых они проживают.
Большое внимание уделяю и развитию лесного хозяйства в сцепке с лесным комплексом. Времена нынче непростые для этой сферы. Требуется ручная настройка. Лесное хозяйство не поспевает за динамикой с учетом меняющихся условий хозяйствования, нормативов, вводимых в отношении России санкций, коррекции экономического курса, колебаний ставки Центробанка и так далее. Много внешних факторов. А лесное хозяйство пока, увы, остается закостенелым.
Что касается еще одного важного для министерства вектора – контрольно-надзорных мероприятий – тут основной упор будем делать на контроль без участия самих проверяемых предприятий. Задача – осуществлять досудебное урегулирование, чтобы облегчить деятельность бизнеса, но с пониманием его представителями своей экологической ответственности.
– Много ли компаний, которые эту ответственность не сознают или намеренно игнорируют?
– Мы запускаем ревизию тех объектов, которые в силу профиля производства оказывают негативное воздействие на окружающую среду выбросами, сбросами и иными процессами. Будем выявлять тех, кто не перечисляет в бюджет «зеленые платежи» за воздействие на природу, а также за ущерб в случае его нанесения природе и сопутствующие этому штрафы. Обяжем встать на учет тех, кто либо не знает, что подпадает под такой статус, либо знает, но не платит в наш бюджет.
Алмазные перспективы
– Какие точки роста региона Вы видите помимо добычи нефти и газа?
– Добыча углеводородов важна для нашей республики – это один из стабильных векторов экономического развития. Этот сегмент развивается за счет вложений компаний в геологоразведку и сохранения уровня добычи.
Пора запустить горнорудный кластер – добычу и переработку твердых полезных ископаемых. Коми – недооцененный в этом плане регион. Взять, скажем, западную границу Тимана, Приполярный и Полярный Урал: там еще изучать и изучать кладовую природы. В Коми имеются, к примеру, редкоземельные металлы, золото, хромиты, кварц. У нас под землей добротные залежи баритов, марганца и даже проявления алмазов.
– А они где?
– Существует геологическая гипотеза о том, что из Архангельской области, где уже ведется добыча, алмазные проявления под землей тянутся к нам в приграничные районы. За счет федерального бюджета проводятся изыскания. Ждем результатов.
– Роман Викторович, не так давно из Минстроя в Минприроды перешла сфера обращения с твердыми коммунальными отходами. Как Вы оцениваете положение дел в этом направлении?
– На два десятка городов и районов у нас девять полигонов. Больше, может, и не нужно. Не такие у нас в целом объемы образования отходов, чтобы каждый муниципалитет обеспечивать своим местом складирования ТКО. С этой задачей вполне справляются площадки временного хранения с сезонным вывозом. Тут важно грамотно выстроить схему потоков ТКО.
Между тем мощности многих действующих полигонов по захоронению отходов подходят к исчерпанию. Поэтому будем делать акцент на сортировку мусора. По поручению Ростислава Гольдштейна на каждом полигоне предстоит создать сортировочные станции, чтобы часть мусора не в землю закапывать, а отправлять в качестве сырья на переработку и повторно вовлекать в экономический оборот. Займется этим ООО «Региональный оператор Севера». Опыт наработан: в селе Айкино Усть-Вымского района эта компания год назад открыла сортировку и станция успешно работает. В обозримой перспективе аналогичные объекты появятся в Печоре, Вуктыле, Инте, Усинске, Усогорске, Сыктывкаре. До 2029 года предстоит охватить все действующие полигоны.
Что касается стратегического для отрасли документа – территориальной схемы обращения с отходами, сейчас ее новая редакция проходит общественное обсуждение. Документ в открытом доступе на нашем сайте. Ожидаем обратную связь и от глав муниципалитетов, и от общественников.
– Все полигоны останутся в нынешних местах?
– В Воркуте в силу перезаполнения действующего уже подобран участок под строительство нового современного мусоросортировочного комплекса и полигона. Аналогичная ситуация в Ухте. Там не без труда новое место согласовано. Ездил туда, как на работу, ежемесячно. Прежде чем определились с оптимальной локацией, в общей сложности вместе с общественностью отсмотрели 17 участков. В будущем году этот вопрос будем решать и по Сыктывкару.
– А как быть с Усть-Цилемским районом?
– Там целесообразнее не полигон строить, а ввести в эксплуатацию установку термической утилизации отходов, чтобы не возить мусор через полрегиона в Ухту. Сейчас в России такие технологии активно развиваются не хуже западных, а то и во многом их превосходят. В НАО, где сходный с нашим климат, установка работает. Эффективность требует донастройки, но главное – нет проблем с выбросами благодаря хорошей системе очистки отводящих газов.
Сизифов труд
– Следует ли сохранять нынешнюю морфологию ТКО?
– Конечно, нет. К нам в регион привозят большинство товаров в упаковках из полиэтилена и множества видов пластика. Неперерабатываемые фракции нам не нужны. Поэтому мы взаимодействуем с федеральным центром по введению ограничений на опасные для экологии виды упаковки, которые потом попадают в мусорное ведро. Кстати, вскоре запрещенный перечень пополнится полистиролом. Север крайне чувствителен, нужны свои, особенные, подходы.
С нашими местными производителями продуктов необходимо вести обсуждение замены упаковки. Даже если такие решения немного увеличат себестоимость продтоваров, все мы выиграем в большем – в сохранении нашей природы.
– Как Вы оцениваете работу ООО «Региональный оператор Севера»?
– С его руководством у министерства сложился хороший диалог. Мы видим и одобряем то, что компания берет на себя много обязательств. В том числе по покупке контейнеров и их безвозмездной отправке в районы в помощь органам местного самоуправления. Экомобиль «Регоператора», курсирующий по районам, находит поддержку у населения. Люди вовлекаются в сортировку мусора.
Чтобы двигаться в ногу со временем, сейчас будем изучать опыт эксплуатации умных контейнерных площадок с закрытым от посторонних доступом, чипами, датчиками наполнения для оптимизации графика вывоза мусора и видеонаблюдением над ними.
Параллельно следим за изменениями федерального законодательства. Ожидаем, что вскоре обслуживание всех площадок будет возложено на «Регоператора Севера». И это хорошо, поскольку разные собственники таких мест регулярно кивают друг на друга, кто должен поддерживать чистоту и порядок…
– Роман Викторович, в республике несанкционированных свалок ТКО во дворах домов не так много, а вот в лесах – хоть отбавляй. Сколько в этом году удалось ликвидировать?
– Более полусотни. Но это как сизифов труд. Мы убираем одни, а спустя непродолжительное время появляются новые. Ликвидация одного такого проблемного объекта – это сотни тысяч, а иногда и миллионы рублей. Речь ведь не просто о необходимости пригнать технику, погрузить мусор и вывезти его. По нормативам необходимо подготовить проектно-сметную документацию, пройти экоэкспертизу, а после освобождения участка еще и рекультивировать его.
В этом году пять объектов – крупных свалок, копившихся десятилетиями, – включены в государственный реестр объектов накопленного вреда окружающей среде. Это позволит привлекать и федеральные средства на их ликвидацию, а также средства «зеленых» платежей, остающихся в регионе. Так что у нас есть финансовые инструменты для проектирования и ликвидации пяти особенно крупных свалок масштабом в несколько гектаров: в Нижнем Одесе, Летке и Объячеве, а также Воркуте и Сыктывкаре. Речь о тех местах, где годами люди нелегально складировали мусор.
В настоящее время ведем переговоры с федеральным центром, чтобы нам выделили средства на ликвидацию бесхозных скважин – еще одного вида крупных объектов, требующего весьма приличных затрат.
«Обмануть не удастся»
– Роман Викторович, больше, чем мусор, вред северной природе наносят разве что нефтеразливы. Однако в последнее время сводки аварий становятся более редкими. Чем это обусловлено?
– Я прекрасно помню крупнейший нефтеразлив в Коми. Это была авария на реке Колве в 1994 году, резонанс от которой получил мировой масштаб (это экологическое ЧП включено в книгу рекордов Гиннесса – прим. ред.). Я тогда жил в Усинске, работал в инженерно-экологическом центре.
С тех пор сбился со счету, в ликвидации и рекультивации какого количества разливов довелось принимать участие. Одним из непростых стало ЧП весной 2016 года на Яреге, когда на реке было страшное зрелище: черный ледоход. Ломал голову, как это произошло. А когда изучил специфику технологии добычи там нефти (подземная, в шахтах), разобрался в причинах и нюансах.
Так что сегодня с уверенностью могу заявить: ни одной нефтяной компании меня обмануть не удастся. К слову: в свое время, когда начинал работу в Минприроды, инициировал создание сразу двух региональных комиссий, позволивших нам контролировать осмотр мест происшествий и устранение последствий протечек на нефтепроводах. Довольно скоро компании стали понимать, что мы как региональная власть от них не отстанем. И эта наша работа переломила ситуацию. Компании осознали: только лишь федеральной поднадзорностью им не ограничиться.
В результате нашего системного «подкручивания гаек» бизнес стал вкладываться и в замену ветхих коммуникаций, и в современные технологии, позволяющие им самим отслеживать состояние инфраструктуры и предотвращать аварии, а в случае их возникновения реагировать. Мы же их приучили оперативно информировать соответствующие службы, вместо того чтобы скрывать, как это было в прежние времена. В этой работе важна оперативность и предупреждение таких ситуаций. Общая задача власти и нефтяного бизнеса – предотвращение попадания нефти в первую очередь в водоемы, особенно в период весеннего паводка, а также контроль за качеством восстановления загрязненных нефтью территорий. Конечно, остались еще недобросовестные компании. Работаем и с ними.
Вы верно заметили: в последнее время аварий стало меньше. В этом году произошло пятнадцать. Для сравнения: за период с 2023 по 2025 год было 58 случаев загрязнения окружающей среды нефтью и нефтепродуктами.
Снижается и площадь загрязненных земель. Однако у меня всегда в машине, в багажнике, лежат сапоги: в любую минуту готов сорваться с места и выехать на проблемный объект. Кроме того, поскольку в каждом муниципалитете работают отделы по охране природы, это повышает оперативность реагирования и выезда наших инспекторов на любое нарушение природоохранных норм. Кстати, в некоторых отделах на местах тоже лежат мои сапоги – это повышает мою оперативность.
Поделюсь с вами своей задумкой: необходимо решать вопросы ликвидации аварийных разливов путем объединения усилий арктических и северных регионов по бассейновому принципу. По такому же принципу надо выстраивать планы реагирования и ликвидации аварийных разливов нефти, не замыкая субъект в его административные границы.
Тема не простая, поскольку нередко возникают трансграничные вопросы – когда авария произошла в одном субъекте, а его последствия распространяются на соседний регион. К тому же необходимо формировать достаточный резерв сил и средств для реагирования и ликвидации таких ситуаций в Арктической зоне в целом.
Секреты удачных посадок
– Роман Викторович, давайте еще о лесе поговорим. Каждый год жители не только глубинки, но и городских агломераций сталкиваются с проблемой выхода к населенным пунктам медведей и волков. Как остановить тенденцию притяжения хищников к местам проживания людей?
– Что касается медведей, важно не допускать антисанитарии в населенных пунктах и свалок, чтобы их туда не манило. Жителям нельзя допускать несанкционированного выброса отходов. Косолапые за версту чувствуют запах еды и идут за ней.
Относительно же волков: они чистоплотны и хитры. Их больше привлекают бродячие собаки на привязи, если нет забора. Чтобы снижать численность волков, в республике введена субсидия в размере 20 тысяч рублей для поощрения охотников за отстрел волков. В качестве бонуса они получают право охоты на лося.
В этом году у нас новый вызов. Участились обращения о выходах к населенным пунктам кабанов, притом что их в Коми вообще-то быть не должно. Для севера нашего региона это инвазивный (несвойственный природе – прим. ред.) вид. К нам они стали пробираться со стороны Кировской области в силу изменения климата. И вот тут мы возвращаемся к волкам: их не просто так называют санитарами леса. В целом эти хищники в лесах нужны – они регулируют численность тех же кабанов. Поэтому и в лесной фауне важен баланс.
– Говоря о лесе, не могу не закончить нашу беседу вопросом о том, сколько растительности Вами посажено в разных уголках Коми?
– В гектарах?
– А масштаб уже таков?
– Конечно. Это мой образ жизни. И в силу профиля работы, и в силу личной любви к природе. Впервые я посадил дерево, и не одно, когда мне было 13 лет. Решил тогда вместе с братом подзаработать, устроился в Усинское лесничество. Нам доверили принять участие в рекультивации старых карьеров. Так что первыми моими посажеными деревьями стали елочки.
А много лет назад на семейном участке посадил яблоню и клен. Оба пошли в рост, пусть и не сразу. Но потом кто-то пересадил клен в другое место и он стал чахнуть. Следующим летом планирую его пересадить, чтобы спасти. Новое место уже подобрал. Что касается яблони, с ней все в порядке – каждый год урожай «белого налива».
– Каков секрет успешной посадки растения, будь то дерево, кустарник или домашнее растение в горшке?
– Нужно правильно выбрать место, чтобы саженцу было комфортно. Ну а самое главное – сажать с любовью. Да и все в этой жизни следует делать с теплом в сердце – тогда все получится!
Беседовала Дарья ШУЧАЛИНА
Фото Виктора Бобыря, Минприроды Коми и из личного архива Романа Полшведкина
