Май: Иван Коюшев. С клеймом «националист»

В год 100-летия Республики Коми важно вспомнить людей, которые внесли свою лепту в становление ее государственности. Одним из «отцов» Коми автономии считается Иван Григорьевич Коюшев. 31 мая исполняется 120 лет со дня его рождения.

Автономная область Коми (Зырян) была образована Декретом ВЦИК 22 августа 1921 года. И хотя декрет этот впервые закреплял за краем государственный статус и определенные суверенные права, он не был встречен всеобщим ликованием. Многие руководители новоиспеченной области высказывали недовольство таким статусом, ратуя за создание автономной республики. 31 марта 1923 года облисполком даже рассматривал вопрос «О преобразовании Коми области в Коми Автономную Советскую Социалистическую республику».

Началась длительная, упорная борьба за образование Коми АССР, завершившаяся лишь в 1936 году. Борьба эта включала множество политических, экономических, территориальных споров, столкновений интересов области, центра и соседних регионов. В это бурное время и появился в «руководящей обойме» области Иван Коюшев.

Биография Ивана Коюшева типична для коммунистов того первого, революционного призыва. Родился он в селе Додзь. Из коми крестьян. После революции вступил в партию большевиков, был активистом в местном комитете бедноты. Добровольцем пошел в Красную армию, воевал в дивизии под командованием легендарного Блюхера.

После гражданской войны Коюшева избрали заместителем секретаря Усть-Сысольского уездного комитета РКП(б), а вскоре отправили на учебу в Коммунистический университет им. Я.Свердлова. Помимо усвоения разных наук и политграмоты, он был активным членом землячества коми студентов, коих в Москве тогда, как и сейчас, было немало. Иван Коюшев интересовался историей и культурой края, пробовал силы на поприще литературы. Поэтому, вернувшись после учебы в Усть-Сысольск, в 1926 году стал одним из организаторов Коми ассоциации пролетарских писателей и учредителей журнала «Ордым».

В то же время стремительно пошла в гору и партийно-хозяйственная карьера Ивана Коюшева. Какое-то время он заведовал областной партшколой, был одним из руководителей треста «Комилес». В 1928 году он уже первый заместитель секретаря Коми обкома ВКП(б), а в 1929-м – председатель Коми облисполкома.

Иван Коюшев, как и большинство руководителей Коми автономной области, был ярым сторонником ее преобразования в республику. В его воспоминаниях есть рассказ о встрече со Сталиным в декабре 1928 года. В кабинете вождя Иван Коюшев был вместе с секретарем обкома ВКП(б) Г.Козловым и председателем облисполкома В.Юркиным. «Мы поставили перед Сталиным вопрос о преобразовании Коми области в АССР с включением в ее состав Коми-Пермяцкого округа Пермской губернии», – вспоминал Коюшев. Сталин внимательно выслушал руководителей Коми области и вроде бы отнесся к их просьбе благосклонно. Но на деле – не поддержал.

Более того, в 1929 году Сталин не стал препятствовать включению Коми автономной области в состав Северного края. А это был ощутимый удар по планам коми автономистов. Не смотря на их решительные протесты, ВЦИК принял решение об образовании с 1 октября 1929 года Северного края с центром в Архангельске путем объединения Архангельской, Вологодской, Северо-Двинской губерний и автономной области Коми. Наиболее радикальный автономист Дмитрий Батиев тогда в сердцах заявил, что «коми народ потерял всякие автономные права», а сам он – «всякое доверие к Центру».

Автономные права у Коми области, конечно, остались, но фактически она оказалась в подчинении не напрямую руководству РСФСР, а Архангельским властям. Между Коми облисполкомом, обкомом партии и руководством Северного края стали возникать постоянные конфликты. Особенно остро они проявлялись в экономических, финансовых и кадровых вопросах. У руководителей Коми были свои планы развития народного хозяйства области, у архангельских товарищей – свои. Многие проекты строительства промышленных, транспортных и социальных объектов в Коми оказались без финансирования, бюджет Северного края перекраивался под интересы Архангельска.

Иван Коюшев как председатель облисполкома решительно выступал против такой ситуации, причем порой гласно, на сессии ВЦИК и в центральной печати. Архангельским властям это крайне не нравилось, и за Коюшевым закрепилась репутация «националиста». Летом 1935 года его вызвали на бюро крайкома ВКП(б), где объявили, что Коюшев «является неисправимым националистом, выступал против включения Коми области в состав Северного края, не выполняет директив и указаний крайкома». Несмотря на то, что Иван Коюшев был членом крайкома партии, а также ВЦИК и ЦИК СССР, его исключили из партии и отстранили от должности председателя облисполкома. С этого момента его карьера пошла под откос.

Вместе с семьей Иван Коюшев был вынужден покинуть Сыктывкар и перебраться в Горьковскую область. Там он устроился на Балахнинский целлюлозно-бумажный комбинат – заведующим жилищно-коммунальным отделом. В 1937 году его перевели на такую же должность на Красновишерский ЦБК в Пермской области. Там его и настигла карающая рука НКВД.

«20 августа 1937 года в 3 часа ночи меня вызывают к директору, – вспоминал Коюшев. – В чем дело? Если какая авария, обычно звонили по телефону. Захожу в кабинет директора, а там вместо него в кресле сидит уполномоченный НКВД, а около него два солдата. Меня обыскивают и объявляют, что я арестован».

После череды тюрем и пересылок, вагонных и пешего этапов Иван Коюшев оказался в подвале внутренней тюрьмы НКВД в Сыктывкаре. Началось долгое следствие с бесконечными допросами, угрозами и пыткой лишением сна, к концу которого измученный Коюшев заявил следователю: «Давайте, оформляйте, пока я не сошел с ума. Или расстрел, или лагерь». Судебная коллегия Верховного суда Коми АССР 4 марта 1939 года вынесла вердикт: лагерь. Коюшева по 58-й статье приговорили к 8 годам лишения свободы и 5 годам поражения в правах. Попытка обжаловать приговор, письма Сталину и Калинину ничего не принесли.

Сначала Иван Коюшев отбывал срок недалеко от Сыктывкара – в Верхне-Човской ИТК. Среди его солагерников оказались лингвист Василий Молодцов, литератор Вениамин Чисталев и архиепископ Вологодский Стефан (Николай Знамировский). «В колонии мы составили звено по изготовлению клепки (дощечек) для ящичной тары, – вспоминал Коюшев. – Работали мы в захудалом сарайчике, на сквозняке. Несколько месяцев. Сначала заболел В.А.Молодцов и помер. Потом заболел В.Т.Чисталев, уложили его в больницу, и тоже помер. На их место дали мне других укладчиков. Но и я заболел крупозным воспалением легких. Тоже уложили в больницу с температурой свыше сорока градусов». От смерти Ивана Коюшева спас заключенный врач Иван Васильевич Митюшев – узнал бывшего предоблисполкома.

В конце 1939 года Ивана Коюшева этапировали в Устьвымлаг, где он до своего освобождения в 1946 году работал на лесозаготовках возчиком и лесорубом. Со своей женой Ольгой Георгиевной, которая не отреклась от мужа после его ареста, Иван Коюшев смог встретиться только летом 1947 года на Украине, в Житомирской области, куда она переехала вместе с детьми.

Бывший член ВЦИК устроился на бумажную фабрику старшим рабочим тарного цеха. Но и здесь оказался «врагом народа» и «вредителем». В 1950 году – новый арест, киевская тюрьма и этап на вечное поселение в Новосибирскую область. В 1954 году, однако, последовали полная реабилитация и освобождение.

В Сыктывкар Иван Коюшев вернулся в 1957 году. Несмотря на 13 лет, проведенных в тюрьмах и лагерях, остался убежденным коммунистом-ленинцем. Никаких ответственных постов он больше не занимал. Жил на пенсии, в доме 227 по улице Карла Маркса, по соседству с Домом печати. Здесь, будучи молодым журналистом в середине 1980-х годов, я часто видел медленно бредущего мимо, всегда одинокого старика в старомодных очках. Позже узнал, что это и был Иван Григорьевич Коюшев. Его не стало в 1993 году.

Евгений ХЛЫБОВ

С 1921 по 1937 год председателями Коми облисполкома работали Д.И.Селиванов, В.И.Сорвачев, Е.М.Мишарин, В.П.Юркин, И.Г.Коюшев, Ф.Г.Тараканов, А.П.Липин. Репрессированы были все, кроме уже находившегося на пенсии и больного Сорвачева. В лагере погибли Селиванов, Юркин и Липин.
(Из воспоминаний И.Коюшева «Сквозь годы испытаний»).